Начало холодной войны. Факты о Фултонской речи Черчилля

80 лет назад бывший премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль произнёс Фултонскую речь, которая, как принято считать,  произвела колоссальное влияние на ход мировой истории и дальнейшую политику США и Западной Европы. В ней впервые прозвучали такие выражения, как «особые отношения», «железный занавес» и «мускулы мира».

Британский политик, выступая как частное лицо в Вестминстерском колледже города Фултон, обвинил СССР в экспансионизме и объявил о «железном занавесе» в Европе. Он также сказал, что англоязычные страны якобы занимают исключительное положение на мировой арене. Речь Черчилля, произнесённая в присутствии президента США Гарри Трумэна, спровоцировала жёсткий ответ со стороны Москвы. Иосиф Сталин сравнил её основные тезисы с нацистской пропагандой. По словам историков, в Фултоне западные политики окончательно разорвали союзнические отношения, установленные с Советским Союзом в годы Второй мировой войны.

В наши дни Фултонская речь Черчилля ассоциируется у многих с фразой о железном занавесе, опустившемся «от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике». Но, по словам историков, этого абзаца вообще не было в тексте, который заранее раздали прессе. Черчилль добавил его, как и некоторые другие тезисы, уже по ходу выступления. Из-за того, что стенографисты и журналисты не ожидали такого поворота событий, полный текст едва не был утрачен.

Из-за разночтений при расшифровке сохранилось несколько вариантов Фултонской речи Черчилля, незначительно отличающихся между собой. «Классическим» считается текст, опубликованный в отдельной брошюре Вестминстерским колледжем.

«От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике через весь континент был опущен железный занавес. За этой линией располагаются все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы: Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест и София, все эти знаменитые города с населением вокруг них находятся в том, что я должен назвать советской сферой, и все они, в той или иной форме, объекты не только советского влияния, но и очень высокого, а в некоторых случаях и растущего контроля со стороны Москвы... Коммунистические партии, которые были очень маленькими во всех этих восточноевропейских государствах, были выращены до положения и силы, значительно превосходящих их численность, и они стараются достичь во всем тоталитарного контроля», — заявил Черчилль.

Черчилль рассуждал о том, что власти СССР не желают войны, но хотят пользоваться плодами своего силового давления на мир. По его мнению, воспрепятствовать этим притязаниям может «братская ассоциация англоговорящих народов».

«Без сомнений мы должны осознанно действовать в целях решительного умиротворения Европы в рамках Объединённых Наций», -  сказал британский политик.

Он также предложил ООН опираться на «мощь» англоязычных стран. А «великие принципы свободы и прав человека» Черчилль назвал совместным наследием англоязычного мира. По словам историков, в его словах содержался фактически неприкрытый призыв к вмешательству Великобритании и США в дела всего мира и откровенный намёк на англо-саксонскую «исключительность».

Формально Черчилль на момент произнесения Фултонской речи считался частным лицом, однако обстоятельства, при которых она прозвучала — в присутствии Трумэна и других представителей американской элиты, — сделали её крайне провокационной. Выступление быстро превратилось в своего рода внешнеполитический манифест элит США и Великобритании.

Советский лидер Иосиф Сталин практически сразу был проинформирован о содержании выступления Черчилля и ответил в интервью газете «Правда», опубликованном 14 марта 1946 года. «Следует отметить, что господин Черчилль и его друзья поразительно напоминают в этом отношении Гитлера и его друзей. Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Господин Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира. Немецкая расовая теория привела Гитлера и его друзей к тому выводу, что немцы как единственно полноценная нация должны господствовать над другими нациями. Английская расовая теория приводит господина Черчилля и его друзей к тому выводу, что нации, говорящие на английском языке, как единственно полноценные должны господствовать над остальными нациями мира», - сказал он.

С критикой Фултонской речи выступил в советской прессе знаменитый историк, академик АН СССР Евгений Тарле.

«Речь Черчилля построена так: Советский Союз — с одной стороны, а Соединённые Штаты и Британия — с другой, имеют совсем разные, непримиримые идеологии. CCCР подчинил Восточную Европу, его могущество угрожает свободе, носительницей которой является англо-саксонская раса, а посему этой расе должно объединиться в мощном военном усилии и «остановить» силой советскую «экспансию» и пропаганду. (…)

Аргументация Черчилля (...) представлена она с тем жаром, который после кончины доктора Геббельса уже никем доселе не был достигнут. Да и то Геббельс возвышался до этого градуса лишь изредка, например, в феврале 1943 года после Сталинграда (...).

Советский Союз, спасая себя и спасая континент и Англию, пролил потоки крови и испытал такие леденящие душу ужасы, которые и не снились даже наиболее пострадавшим частям Западной Европы. (...) Повторения 1941 года мы не допустим и даже самых скромных подготовок к нападению на наши границы мы не потерпим.

Советский Союз не гонится за «всемирным владычеством», в чём его укоряет Черчилль, конечно, не веря сам в этот курьезный вздор: но мы знаем и то, что Советский Союз твёрдо решил обезопасить все свои границы, и, во-вторых, что в стремлении к этой законнейшей и необходимейшей цели он не поддастся ни на какие угрозы, ни на какие ухищрения, ни на какое бряцание новейшим однотипным или разнотипным оружием, а будет идти своей дорогой, не сворачивая в стороны, не покушаясь на чужие интересы и не уступая своих. (...)

До сих пор те, кто пытался «показать силу» русскому народу, всегда, без исключения, проигрывали на этом предприятии. Русский народ ничто не могло никогда так раздражить, как попытка запугать его. Черчилль знает лучше многих, что Гитлер похоронил себя и «третью империю» именно на такой попытке», - писал Тарле в газете «Известия» от 16 марта 1946 года.

Что сохранилось в наши дни от черчиллевских тезисов Фултонской речи? Собранный в ней антисоветский и антироссийский заряд вкупе с ощущением ослабевшей Британской империи, что в ее интересах — создание широкой коалиции против России, многие страны Запада разделяют и сегодня. В отличие от времен Черчилля, трудности просматриваются в вопросах, касающихся сплоченности антироссийской коалиции — что особенно важно для всех ее участников, на американской стороне.

Эрозии подверглось и единство ценностей. В 2025 году вице-президент США Джей Ди Вэнс обвинил страны Европы в отказе от свобод: ущемлении ультраправых политиков и их сторонников. Ответом на это стал поток европейских нападок, касающихся не экономической, тарифной или миграционной политики американцев, а самих ценностей ее администрации. Недавнее заявление Франции о том, что она не нуждается в советах от американских «реакционеров», — просто один из многих примеров. Совсем неудивительно на таком фоне, что в преддверии годовщины Фултонской речи о наследии Черчилля вспоминают как об ушедшей натуре. В марте 2026-го президент Дональд Трамп упрекнул британского премьера Кира Стармера в том, что у него нет ничего от исторического предшественника. Америка ждет от Великобритании того союза, который предлагал ей Черчилль, — и не находит.

По материалам RT, Российского исторического общества, МИД России, ТАСС

Читайте другие материалы журнала «Международная жизнь» на нашем канале Яндекс.Дзен.

Подписывайтесь на наш Telegram – канал: https://t.me/interaffairs