(Не)выученные уроки 22 июня 1941 года: 85 лет спустя

Давным-давно была война,
Давным-давно прошла она.
Для тех, кто жив, она была когда-то.
Но помним мы, как в пламя шли
И как страну для нас спасли
Солдаты, солдаты, солдаты.
Песня из к/ф «Командир счастливой «Щуки»

В 2026 году исполнилось 85 лет с момента вероломного нападения нацистской Германии на СССР - начала Великой Отечественной войны советского народа. Воскресенье 22 июня 1941 года - самая черная дата в отечественной истории. Войну с целью уничтожить наше Отечество, уникальное государство-цивилизацию, развязал агрессор с ультрарадикальной человеконенавистнической идеологией, который сумел создать самую крупную в истории Запада по количественным параметрам, весьма боеспособную, великолепно оснащенную и внутренне отлаженную военную машину. 22 июня 1941 года стало для родины отправной точкой не просто стратегически оборонительной борьбы, но таковой за сам факт выживания. Война стала совершенно справедливо именоваться священной и Великой Отечественной.

В смертельной схватке с Третьим рейхом Советский Союз сумел не только выстоять, но и одержать уникальную по полноте Победу, добиться безоговорочной капитуляции противника-антагониста, ликвидации его самого, вооруженных сил, дискредитации нацистской идеологии. Масштабная агрессия в отношении Отечества привела к результату, противоположному тому, который ожидали ее планировщики. Советский Союз оказался отнюдь не объектом для разгрома, оккупации и уничтожения (как это предполагалось согласно планам «Барбаросса» и «Ост»), но, напротив, продемонстрировал свою полноценную субъектность. Разгром мощнейшей державы исторического Запада позволил СССР обеспечить, чтобы вновь возникающий миропорядок (Ялтинско-Потсдамский) впервые за несколько столетий стал в действительности достаточно справедливым, с широким представительством интересов и обеспокоенностей стран и народов вне Запада, и безопасным, с весьма высоким порогом (набором условий для) применения силы.

Два этих принципиальных положения в основе сохранялись на протяжении всего времени существования Ялтинско-Потсдамского (биполярного) миропорядка, вплоть до конца 1980-х годов. Двумя значимыми иллюстрациями служили процесс освобождения от колониальной зависимости народов Азии и особенно Африки, а также отсутствие масштабных военных конфликтов в Европе.

В свою очередь, по итогам Второй мировой войны исторический Запад впервые трансформировался в коллективный Запад, с системообразующей ролью США - главного бенефициара от данного глобального конфликта. Такое принципиальное преобразование стало возможным именно благодаря разгрому Третьего рейха, притом осуществленному прежде всего Советским Союзом. Громадные успехи СССР в абсолютно справедливой войне против западной державы-агрессора, группы ее сателлитов затем информационно были использованы на коллективном Западе для искусственного (и одновременно достаточно искусного) конструирования образа некоей советской угрозы. Принципиально важная составляющая этого курса - настойчивые попытки деноминировать огромную ценность Победы СССР в Великой Отечественной войне, его решающий вклад в дело разгрома нацистской Германии по сравнению с англосаксонскими державами, чья роль была сугубо второстепенной.

В постбиполярных реалиях постепенно утрачивали свое фактическое значение обе принципиальные черты Ялтинско-Потсдамского миропорядка - как безопасность, так и справедливость. Два этих деградационных процесса развивались в единой связи. Трактуя результаты холодной войны как свою победу, государства и институты коллективного Запада стали считать, что наступил или приблизился момент однополярности, то есть состояние западноцентричности мира. Соответственно, себя они наделили ролью и функциями практически единственных гарантов мира, безопасности и стабильности на глобальном уровне.

Но выполнить заявленную столь амбициозную и объемную нагрузку в должной мере не удалось. Так, вооруженные конфликты стали заметно более сложно регулируемыми [1; 2], в целом наблюдалась тенденция увеличения мощи международного терроризма с его ультрарадикальной идеологией и априори деструктивным поведением по отношению к другим акторам [см., например: 3]. Символичен феномен ИГИЛ*¹ в середине 2010-х годов как развития террористической группировки, появившейся в Ираке десятилетием ранее в условиях хаотизации, полураспада страны после вторжения «коалиции желающих» во главе с США. Притом новая коалиция, созданная ими для борьбы с ИГИЛ* (с сентября 2014 г.), оказалась неспособна сколько-нибудь эффективно противодействовать наступлению «Исламского государства»*. Остановить его и нанести тяжелые поражения (в 2015-2017 гг.) оказалась способна лишь Россия, действовавшая в тесном сотрудничестве с Ираном и тогдашними властями САР [4]. Данный пример уже применительно к современным реалиям наглядно подтвердил взаимосвязанность понятий «безопасность» и «справедливость», «незападноцентричность» как черт функционирования миропорядка.

Другой пример связан с резким распространением неонацизма на Украине после государственного переворота 22 февраля 2014 года. «Либеральные демократии» (название государств и институтов Запада по отстаиваемым ими ценностям [5, с. 12-14]) стали не просто попустительствовать, но покровительствовать указанной тенденции, рассчитывая использовать укрепление ультрарадикальной идеологии в Украине для «сдерживания» и «отбрасывания» РФ. Цель последней стратегии - опираясь на опыт предшествующей холодной войны, постараться добиться, чтобы Россия стала «хрупкой» изнутри, утратила в основе внешнеполитическую дееспособность, что позволило бы сделать Глобальный Север западноцентричным [см.: 6].

Стремясь двигаться в данном направлении, «либеральные демократии» во многом отводили неонацистскому режиму на Украине роль «тарана» в деле ослабления РФ [7]. Здесь очевидна историческая аналогия с «политикой умиротворения агрессора» (прежде всего, в 1937-1939 гг.) и «странной войной» (1939-1940 гг.). Этими линиями поведения тогдашние «либеральные демократии» рассчитывали канализировать захватнические устремления нацистской Германии на Восток, против СССР, способствуя трагедии 22 июня 1941 года.

Публично принципиально игнорируя факты распространения неонацистской идеологии на Украине, «либеральные демократии» в середине 2010-х - самом начале 2020-х годов стремились обеспечить благоприятные рамочные условия для ее милитаризации и внутренней консолидации на антироссийской основе. Показательны здесь позднейшие признания западных политиков-подписантов «Минска-2» (февраль 2015 г.), прежде всего тогдашнего канцлера А.Меркель, что это принципиальное соглашение ФРГ ее партнеры по НАТО рассматривали как «выигрыш во времени» для того, чтобы Украина смогла укрепиться, особенно в военном отношении², то есть качественно по-иному подготовиться противостоять РФ. Иллюстративно постоянное «пробуксовывание» в деле имплементации практически всех положений «Минска-2» (например, провал попыток реализовать «формулу Штайнмайера»), отсутствие проведения встреч на высшем уровне после декабря 2019 года.

Символично, что во время визита в Москву 15 февраля 2022 года канцлер О.Шольц признал факты отсутствия заметного прогресса в реализации «Минска-2» и готовности стран НАТО учитывать российские предложения в области безопасности (от декабря 2021 г.), но не проявил обеспокоенности из-за развития этих тенденций. В увязке с этим официальный Берлин, равно как и практически все другие государства НАТО, игнорировали концентрацию военных сил Украины вблизи ЛНР и ДНР, но максимально акцентировали внимание на сосредоточении войск РФ у ее юго-западных границ. Таким образом, «либеральные демократии», как в периоды «политики умиротворения агрессора» и «странной войны», последовательно демонстрировали приверженность двойным стандартам, позволяя уже неонацистскому режиму готовить агрессию в восточном направлении.

На данном фоне решения России начать специальную военную операцию (СВО) 24 февраля 2022 года, свернув участие в фактически неработавшем «Нормандском формате», являлись стратегически оборонительными, вынужденными, представляли осмысление уроков трагедии 22 июня 1941 года. Памятуя о том, какой ценой удалось в ВОВ перехватить инициативу, доказать, что Отечество есть субъект, а не объект (для агрессии), РФ предпочла действовать проактивно, противодействуя неизбежной угрозе ее обороне и выживанию. Глубоко символичны сами цели СВО, которые обозначил В.В.Путин при ее старте, а также их очередность: денацификация и демилитаризация Украины³.

«Либеральные демократии» категорически отказались считать СВО вынужденной, стратегически оборонительной, нацеленной на предупреждение агрессора. Они настойчиво стремились создать ровно противоположный образ России. Пребывая на пике «коллективизма», Запад настойчиво старался не допустить того, чтобы военный потенциал Украины оказался критически ослаблен - напротив, его уровень должен был сохраняться и даже наращиваться. С этой целью государства - члены НАТО и ЕС, некоторые их ближайшие партнеры организовали масштабную поддержку Украине. Ее составляющие - финансовая, поставки вооружений и техники (ВиВТ; список категорий которых расширился до боевых танков с начала 2023 г., самолетов, оперативно-тактических ракет к осени 2024 г.) [8], помощь, в том числе технологическая, в создании военных производств в Украине, содействие в обучении ее военных кадров [9].

В Великую Отечественную войну нацистская Германия использовала военно-промышленный потенциал большей частей континентальной Европы (стран оккупированных или бывших в положении сателлитов) [10, с. 248-259]. На фоне вынужденной СВО неонацистский режим в Украине де-факто опирался на помощь от ВПК почти всех европейских государств НАТО, Канады, а также США. Учитывая, сколь тяжелой и изнурительной для РККА была борьба на советско-германском фронте, особенно до коренного перелома, приведенное сопоставление позволяет понять темпы продвижения ВС РФ в зоне СВО.

По мере успехов вермахта на начальных этапах Второй мировой войны - прежде всего после стремительного разгрома войск Франции и стран Бенилюкса, поражения британских экспедиционных сил - у руководства стран исторического Запада, еще не поверженных Третьим рейхом, наконец возникло четкое осознание масштабной острой опасности, что исходила от нацизма. В Великобритании этот политико-психологический эффект был достигнут во многом благодаря фигуре премьер-министра У.Черчилля, в США - президента Ф.-Д.Рузвельта. Вместе с тем необходимо внести два важнейших уточнения. Во-первых, в обеих англосаксонских державах, особенно в 1940-1941 годах, заметная часть элит и обществ⁴ в целом относились к коллаборационистам или, как минимум, к сторонникам «сделки» с гитлеровским режимом, осознанно или неосознанно умалчивая, что последняя стала бы гибельной для их стран [11].

Во-вторых, осознание опасности от нацизма отнюдь не было равнозначно способности искоренить ее. Несмотря на отчаянное положение официального Лондона, его практически открытые призывы о полноценной помощи к США, последние весьма долго воздерживались от вступления в боевые действия, вплоть до нападения на них милитаристской Японии, союзника Третьего рейха по блоку агрессоров. Соединенное Королевство в 1940 году продемонстрировало готовность бороться за свое выживание, притом угроза полномасштабного вторжения вермахта на Британские острова так никогда не была реализована. Главная причина этого, равно и благоприятных для обороны и безопасности США рамочных условий, состояла в сосредоточии усилий Третьего рейха на борьбе с главным для него антагонистом - Советским Союзом. Отмеченная ограниченная готовность и, главное, способность самостоятельно уничтожить нацистскую опасность проявилась у англосаксонских держав в оттягивании ими открытия Второго фронта - до того момента, пока ударная мощь вермахта не оказалась критически ослаблена, надломлена Красной армией. Стараясь в дальнейшем уменьшить ее решающий вклад, англосаксонские державы, напротив, искусственно гиперболизировали свой - весьма скромный.

В середине 2020-х годов степень «коллективизма» Запада заметно уменьшилась. Наблюдается идейно-политическое размежевание его властных элит на либеральные (постлиберальные) и традиционалистские. В контексте ужесточаемого «сдерживания» России первые продолжают последовательно следовать в колее предоставления военной и иной поддержки Украине [см., например: 12], игнорируя ту реальную опасность, которые неонацистский режим несет для их собственных стран. Само ее осознание характерно для другого течения в западных властных элитах - действующей администрации Д.Трампа в США, кабинетов В.Орбана и Р.Фицо в Венгрии и Словакии [13; 14].

Вместе с тем, как и в годы Второй мировой войны, понимание угрозы от неонацизма отнюдь не равнозначно практической готовности искоренять ее. Нацизм (неонацизм) подобен гадюке, готовой опасно и даже смертельно жалить дудочника - стрáны, которые покровительствовали ему, но чья поддержка перестала восприниматься данной ультрарадикальной силой как нужная или эффективная. На декларативном уровне Д.Трамп и его команда отчетливо столкнулись с этим на переговорах 1 марта 2025 года с В.Зеленским⁵. Последний продолжал именовать себя президентом Украины, несмотря на истечение срока полномочий. Вторая администрация Д.Трампа старалась реализовать ряд политических мер, фактически имевших целью денацифицировать Украину. Осенью 2025 года Национальное антикоррупционное бюро Украины (НАБУ) и Специализированная антикоррупционная прокуратура (САП), чью деятельность в реальности направляли США, выдвинули обвинения, проводили обыски и пытались организовать задержание ряда лиц из ближайшего окружения В.Зеленского. Весьма вероятно, что его постараются отстранить от власти, обеспечив приход к ней политический фигуры, намного более учитывающей пожелания Вашингтона.

Такой сценарий может облегчить для команды Д.Трампа выполнение своих обязательств, принятых по «украинскому вопросу» в ходе переговоров в Анкоридже (август 2025 г.). Вместе с тем даже в этом случае меры США по денацификации, то есть действительной демократизации [15] Украины останутся не только не половинчатыми, а заметно меньшими по ограниченности с точки зрения результативности. Здесь следует привести пример послевоенных усилий Соединенных Штатов, в целом «западных держав» по денацификации Западной Германии: на практике этот процесс не был доведен до конца. Более того, США при 47-м президенте продолжали поставлять ВиВТ для Украины, декларируя, что они преследуют прежде всего коммерческую выгоду (программа PURL, когда вооружения производства Соединенных Штатов закупали «либеральные демократии» для последующей передачи ВСУ). Однако на практике эти меры, усиливая потенциал неонацистского режима, препятствовали стремлению самой администрации Д.Трампа денацифицировать Украину, сделать ее линию заметно более управляемой и предсказуемой для Вашингтона.

Урок №1. Ультрарадикальные акторы должны быть разгромлены, идейно дискредитированы. Наиболее результативный вкладчик - Отечество

В реальности как во Вторую мировую войну, так и в современных реалиях главным денацификатором, а, следовательно, и истинным демократизатором выступало именно Отечество. Оно взяло на себя исключительно благородную, но часто неблагодарную (особенно с учетом искаженной информационной картины, создаваемой на Западе), сопровождаемую потерями нагрузку. Красная армия в Великую Отечественную войну, российские Вооруженные силы в специальную военную операцию уничтожали часть идейных нацистов/неонацистов, побуждали оставшихся задуматься об утопичности их ультрарадикальных замыслов.

Одновременно неизменным оставалось жесткое уголовное преследование ультрарадикалов, то есть демонстрация того, что суровое наказание за совершаемые ими человеконенавистнические преступления неизбежно. Видится весьма востребованной идея провести показательный процесс над неонацистскими преступниками на Украине, учитывая опыт Нюрнбергского трибунала. Таким образом, в единой увязке достигались цели разгромить нацизм (неонацизм) и дискредитировать эту ультрарадикальную идеологию, тем самым не только ликвидировать ее действующий очаг, но и предупреждать на будущее саму возможность возникновения вновь (в т. ч. на новом географическом направлении). Без этого в принципе невозможно обеспечить безопасность и справедливость на глобальном уровне. Две эти черты Россия видит принципиально важными для будущего, вновь возникающего сегодня миропорядка⁶. Поэтому столь важным видится последовательное стремление РФ довести до логического завершения борьбу с неонацизмом на Украине.

Крайне важно бесповоротно подорвать потенциал прежде всего тех ее военных формирований, которые состоят полностью или преимущественно из адептов ультрарадикальной идеологии. Не менее значимо закрепить в международно-правовых документах положения о ее запрете, в увязке с гарантиями статуса русского языка, свободы вероисповедования (прежде всего, для прихожан Русской православной церкви). Автор высказывает предположение, что итоговое стратегическое поражение Украины, понесенные ею разноплановые потери (в первую очередь человеческие и территориальные) должны начать осознаваться массами граждан стран как справедливая цена за приверженность неонацизму. В свою очередь, это постепенно утвердившееся понимание может привести к мощному социальному протесту внутри Украины (условному «антимайдану»), следствием которого станет очистка политической системы от ультрарадикальных элементов и покровительствующих им. Такой сценарий станет производной от целей разгромить и дискредитировать неонацизм.

Осуществлять приведенную денацифицирующую стратегическую активность значит обладать сразу тремя принципиальными характеристиками: четко осознавать угрозу, исходящую от ультрарадикальных сил, быть готовым и, главное, способным результативно противостоять ей, в итоге полностью искоренить. Государство, демонстрирующее на практике полноценное наличие всего этого набора черт, является крайне редким феноменом и одновременно исключительно востребованным в системе международных отношений. Как показала всемирная история по состоянию на середину 2020-х годов, такой уникальностью обладало именно Отечество - Советский Союз и Российская Федерация как его продолжательница. Примеры Великой Отечественной войны и СВО подтвердили правоту афоризма выдающегося полководца А.В.Суворова: «Природа произвела Россию только одну, она соперниц не имеет».

Необходимо подчеркнуть, что уникальность Отечества как результативного искоренителя ультрарадикальных сил проявляется в борьбе не только с нацизмом/неонацизмом, но и терроризмом, особенно международным. Вторая чеченская война (1999-2007 гг.) стала крайне редким примером вооруженного конфликта, в ходе которого был фактически обнулен потенциал радикальных незаконных вооруженных формирований (НВФ). Соответственно, по итогам данной борьбы за безопасность, стабильность и единство своих земель Россия стала носителем очень ценных практик успешной антитеррористической борьбы.

Данный опыт, постоянно творчески совершенствуясь, оказался весьма востребован уже на мировой арене. На фоне малоэффективной борьбы западной антитеррористической коалиции во главе с США (с сентября 2014 г.) с ИГИЛ* решающую роль в его поражениях на сирийском направлении сыграла именно Россия, действовавшая совместно с Ираном и тогдашними властями в Дамаске. Используя относительно небольшую группировку (прежде всего подразделениями Воздушно-космических сил), Россия и ее стратегические партнеры сумели чуть более чем за два года (30 сентября 2015 г. - 11 декабря 2017 г.) остановить наступление «Исламского государства»*, дезорганизовать и нанести крупные потери, вернуть основной массив временно оккупированных им сирийских земель. По сути, именно данные удары подорвали основы мощи ИГИЛ*, наиболее крупной террористической группировки, через эти поражения дискредитировали ультрарадикальную идеологию, практики ее реализации.

В Сахаро-Сахельском районе на рубеже 2010-х - 2020-х годов возник феномен группировки международного терроризма нового поколения, в основе которого лежал симбиоз боевиков-радикалов, организованной преступности и наиболее коррумпированных элементов местного чиновничества. Справиться с этой угрозой государства - члены ЕС во главе с Францией, еще в середине 2010-х годов провозгласившие себя ответственными за стабилизацию в Мали и сопредельных странах, оказались не способны [16; 17, с. 69-70]. Как результат, пришедшие к власти национальные африканские военные принудили официальный Париж и его партнеров свернуть свое присутствие в Мали, Буркина-Фасо и Нигере к 2024 году.

Пытаясь ответить на вопрос о причинах неудачи стран - участниц ЕС в борьбе с радикальными НВФ, следует обратить внимание, что перечисленный набор соучаствующих в деятельности террористической группировки нового поколения (оргпреступность, наиболее коррумпированное чиновничество) тот же, что и находился в симбиотических отношениях с адептами неонацизма в Украине. Принципиально игнорируя последний, «либеральные демократии» оказались не готовы успешно противостоять схожей по природе ультрарадикальной угрозе в Сахеле.

Одновременно закономерно, что там результативным борцом стала РФ, приглашенная принять эту роль правительствами Мали, Буркина-Фасо и Нигера. Последние объединились в «Альянс государств Сахеля» (АГС) [18]. Борьба с международным терроризмом в Африке и проведение СВО - звенья одной цепи усилий России как дерадикализатора в системе международных отношений. РФ добровольно и сознательно приняла на себя роль щита в деле защиты народов мира, особенно Глобального Севера (в т. ч. де-факто в странах ЕС и НАТО [19]), от неонацизма и международного терроризма. Естественно, что для России с точки зрения выделения ресурсов весьма непросто выполнить функции борца за мир и стабильность в Сахеле на фоне масштабного напряжения усилий в ходе СВО. Поэтому для внешней и оборонной политики РФ особенно важным стал поиск схем по оптимизации использования своих возможностей.

Урок №2. Борьбу с ультрарадикальными силами необходимо вести решительно, но рационально в смысле расхода ресурсов

Ни один другой военный конфликт в мировой истории не может сравниться с Великой Отечественной войной одновременно по ожесточенности и масштабу боевых действий, степени напряжения усилий. Как результат, исключительно велики оказались потери, которые понес Советский Союз в ходе данной борьбы, прежде всего людские: 26,6 млн человек, из которых 17,9 млн человек пришлись на мирное население. Необходимо прибавить к ним десятки, а в будущем уже сотни миллионов неродившихся наших соотечественников. Это стало ключевой причиной, которая предопределила наличие масштабных, крайне сложно преодолимых современных демографических проблем в России. Последние на официальном уровне признаются наиболее важными, то есть опасными, притом не только для внутреннего развития, но и внешней политики.

Особо следует отметить качество населения, потерянного СССР в ходе борьбы с нацистской Германией и ее сателлитами. Отечественный генофонд лишился огромного числа лучших своих представителей, в большинстве своем молодых, которые сражались до последнего в окружениях, на подступах к жизненно важным центрам, освобождали собственные временно оккупированные территории и порабощенную Европу, противостояли врагу в составе партизанских отрядов и подполья [20, с. 6]. Данные утраты на бессрочную перспективу резко уменьшили в абсолютном и относительном отношении количество тех сограждан, кто осознанно готов последовательно защищать национальные интересы Советского Союза и России, противостоять многочисленным угрозам и вызовам для Отечества самого факта его существования, сберегать уникальный социокультурный код государства-цивилизации.

То, что РФ понимает данное положение, проявляется в ее стремлении рационализировать, насколько это в принципе возможно, использование собственных различных ресурсов при проведении специальной военной операции. Наблюдается мощное развитие оборонно-промышленного комплекса, но в основе современная российская экономика остается гражданской, в отличие от эпохи Великой Отечественной войны. Желание оптимизировать использование ресурсов - человеческих - отчетливо как в избранной модели увеличения Вооруженных сил, так и тактиках их применения. В последнем случае первоочередная задача - нанести максимум потерь противнику при минимуме своих, а уже в развитие этого - постепенно освобождать территории.

Данный подход, разительно отличающейся от мобилизационной модели функционирования государства в Великую Отечественную войну, логичен. Российской Федерации необходимо победить в СВО: данная задача важнейшая, но отнюдь не единственная в рамках долгосрочной цели выиграть в конфронтации, которую навязали Отечеству государства и институты Запада. Еще более крупный приоритет - сохранить и даже по возможности нарастить ресурсную базу, необходимую для стабильного развития России как государства-цивилизации на предельно длительное будущее.

Урок №3. Принципиальное игнорирование феномена 22 июня 1941 года в политике англосаксонских держав: разрушительные последствия для международной безопасности

У западных государств и особенно их властных элит дата 22 июня в реальности не ассоциируется с трагедией. Практически все континентальные европейские страны вносили вклад в агрессию Третьего рейха, притом прямой: направляли на Восточный фронт контингенты своих войск или, как минимум, не препятствовали набору коллаборационистов в формирования SS [10, с. 287-289]. В свою очередь, для англосаксонских держав - прежде всего Великобритании с ее на практике весьма ограниченной способностью отразить потенциальное полномасштабное вторжение вермахта, но также США, 22 июня 1941 года означало резкое снижение рисков подвергнуться агрессии.

Именно это обстоятельство побудило премьер-министра Соединенного Королевства У.Черчилля, последовательного противника политической природы СССР, в день нападения на него Третьего рейха выступить с весьма эмоциональной речью о целесообразности антигитлеровского союза с Москвой. Последний оказался безусловно выгоден Великобритании (и США). Оттянув на себя главные военные силы Третьего рейха, нанося им огромные потеря и поражая, Советский Союз создал исключительно благоприятную обстановку для англосаксонских держав [21]. Так, в 1941-1942 годах подготовка каждой вновь формируемой дивизии РККА проводилась в предельно сжатые сроки (обычно до двух месяцев; имели место случаи до двух недель), в то время как ВС США могли выделять на это 10-12 месяцев [10, с. 279-283].

Если Красная армия сражалась с главными силами вермахта количественно и, что не менее важно, качественно, то британо-американским союзникам неизменно противостояли вспомогательные соединения сил, в том числе после запоздалого открытия Второго фронта [10; 21]. Естественно, что наносить поражение последним было намного легче, что порождало у США и Великобритании заметно преувеличенные по сравнению с реальностью представления об их собственных военных возможностях. В свою очередь, такое восприятие увеличивало на завершающих этапах Второй мировой войны и после ее окончания стремление существенной части истеблишмента в Вашингтоне продвигать США-центричную модель миропорядка, в частности через подчеркивание военных возможностей англосаксонской державы.

Данный подход проявлялся практически во всей последующей внешней политике Белого дома, а именно в отчетливых, достаточно агрессивных формах при второй администрации Д.Трампа. На Глобальном Юге Вашингтон при 47-м президенте настойчив в попытках стать внешним конструктором для его политической архитектуры, навязать ориентированность на себя. Следуя по данному пути, Белый дом вернулся к практикам доктрины Монро в отношении Латинской Америки (пойдя на силовое лишение власти законного Президента Венесуэлы Н.Мадуро в январе 2026 г.), пытался принять функции антитеррористического борца в Африке (прежде всего против «Боко Хорам» в Нигерии в декабре 2025 г.). Но наиболее масштабным стало давление на Иран, включавшее, как минимум, двукратно инициированные боевые действия против Исламской Республики.

В воскресенье, 22 июня 2025 года, впервые США пошли на открытое силовое вмешательство в войну, ведшуюся Израилем, нанеся комплекс воздушно-ракетных ударов по ядерным объектам ИРИ. Показательны не только факт и характер проведенной сугубо наступательной (агрессивной) военно-силовой акции, но и ее дата - 22 июня, воскресенье - притом подчеркнутая в официальном сообщении на сайте Белого дома⁷. Реализовав и публично озвучив эти решения, аппарат Д.Трампа невольно побуждал проводить определенную историческую аналогию. Очевидно, что последняя отнюдь не увеличивала имиджевую привлекательность администрации 47-го Президента США, особенно с учетом того, что либеральные оппоненты внутри Соединенных Штатов неоднократно пытались именовать его фашистом. С очень высокой долей вероятности, команда Д.Трампа не учла возможности такой аналогии, действуя в «ковбойском стиле», руководствуясь сугубо тактическими соображениями в ходе шедшей «двенадцатидневной войны».

Однако это отнюдь не снимает ряда возникших принципиальных вопросов. Во-первых, Белый дом продемонстрировал, что игнорирует память о судьбоносных вехах российской и в целом мировой истории. Это особенно важно, учитывая традиционную значимость фактора исторической памяти во внешней политике РФ. Во-вторых, как и в 1941 году, выбор дня недели для масштабного применения силы - воскресенья - способствовал достижению тактической⁸ внезапности.

Задача ее обеспечить стала одной из ключевых для США при развязывании совместно с официальным Тель-Авивом войны против Ирана 28 февраля 2026 года. В ходе нее, особенно на изначальном этапе, был реализован ряд приемов, часто использовавшихся в мировой истории, в том числе при нападении на Советский Союз, с целью максимально повысить результативность агрессии. Так, 28 февраля 2026 года США развернули боевые действия на фоне шедших, не объявленных прекращенными (и даже приостановленными) переговоров на высоком уровне с ИРИ. 22 июня 1941 года посол Третьего рейха в Москве передал ноту об объявлении войны через несколько часов, уже после начавшегося вторжения вермахта.

Он вложил максимум сил в первые военные удары (что в полной мере проявились в скоротечности и трагическом для РККА исходе приграничного сражения 22-30 июня 1941 г.). Предельно мощные удары сделали США и Израиль, стараясь максимально подчеркнуть свое количественное и качественное превосходство в воздухе. В результате иранские силы ПВО оказались существенно ослаблены (в свою очередь, советская авиация потеряла 22 июня 1941 г. 1,2 тыс. самолетов, большую часть на аэродромах [22]). Соединенным Штатам и Государству Израиль удалось уничтожить существенную часть руководства ИРИ, прежде всего аятоллу А.Хаменеи. Однако, как показал ход конфликта, первоначальные значительные тактические успехи отнюдь не гарантировали безусловное удержание США и Израилем инициативы в дальнейших боевых действиях.

В ходе военно-ракетной кампании Иран сумел организовать эффективные контратакующие действия, нанося ответные удары по территории Израиля, военным базам США на Ближнем Востоке, побуждая арабские государства-реципиенты задуматься о реальной ценности и востребованности в этих объектах. Промежуточный итог боевых действий (28 февраля - 7 апреля 2026 г.) означал, что Иран как незападное государство-цивилизация показал на практике, что он не объект для агрессии со стороны держав Запада, а полноценный субъект. А самым главным доказательством этого общего правила стала Победа СССР в Великой Отечественной войне, полное сокрушение Третьего рейха - мощнейшего агрессора в истории Запада.

Необходимо также помнить, что, приняв на себя огромные по разрушительной силе удары нацистской Германии, Советский Союз резко ограничил возможность Берлина пытаться устанавливать «новый порядок» - с оккупацией и порабощением, деятельностью гестапо и концлагерей - на многие народы, особенно Африки, Ближнего и Среднего Востока [23]. И это одна из первопричин, позволивших Ирану сохранять свой потенциал и уже в современных реалиях, спустя 85 лет с начала войны, демонстрировать свою дееспособность.

Широко известно изречение В.О.Ключевского о том, что «История - это не учительница, а надзирательница: она ничему не учит, но сурово наказывает за незнание уроков». Отечественная история является не просто одной из многих составляющих всемирной истории, но именно осевой. Это подтверждает учет или, напротив, отказ в современной внешней политике различных государств мира трагедии 22 июня 1941 года.

Логично, что наиболее полно уроки из нее извлекла Российская Федерация. Это подтверждает само решение начать СВО, избранные формы ее осуществления и модель функционирования государства как составляющие движения к действительно безопасному и справедливому международному порядку. Россия в очередной раз доказывает свою роль как результативного дерадикализатора в системе международных отношений.

Заметно в меньшей мере изучили и осмыслили уроки 22 июня 1941 года Соединенные Штаты Америки, что проявилось в нарастающих сбоях их современных попыток придать США-центричность политической архитектуре Глобального Юга и мира в целом.

Наконец, наблюдается растущее стремление игнорировать трагедию начала Великой Отечественной войны у многих европейских «либеральных демократий», так же как и в Германии. ФРГ последовательно осуществляет все более заметный дрейф от учета исторической ответственности за роль Третьего рейха как главного агрессора во Второй мировой войне, совершившего особо масштабные и тяжкие злодеяния в отношении Советского Союза [24; 25]. Европейские «либеральные демократии» и Канада не только принципиально игнорируют феномен неонацизма в Украине, оказывают данному режиму масштабную разноплановую поддержку в контексте ужесточения «сдерживания» России [7].

Сами эти государства - члены НАТО вступили на путь милитаризации, предельно сосредотачивая свои военные ресурсы на противодействии РФ [26], а на остальных направлениях используя их по остаточному принципу (пример тому - дистанцирование в плане использования вооруженных сил от агрессии США и Израиля против Ирана⁹). Именно такой схемы размещения и применения войск - максимум против оппонента на Востоке, минимум на других направлениях - придерживалась нацистская Германия (и ее сателлиты) к 22 июня 1941 года, отказывая СССР в субъектности, рассматривая его лишь как объект для своих агрессивных планов и действий. Возвращение к этой логике в отношении России как продолжательницы Советского Союза представляется системной ошибкой либеральных (постлиберальных) властных элит, которая может иметь для них катастрофические последствия.

¹Здесь и далее * обозначены запрещенные в России организации.

²https://www.ceasefire.ca/angela-merkel-on-minsk-nato-and-averting-war-and-more/

³http://www.kremlin.ru/events/president/news/67843

⁴Эта тема если не табуизирована полностью, то во многом замалчивается в англосаксонских странах. Одно из немногих исключений - сериал «Война Фойла», первые серии которого повествуют о деятельности пронацистской «пятой колонны» в 1940-1941 гг.

⁵См.: https://www.whitehouse.gov/releases/2025/03/more-support-for-trump-administrations-pursuit-of-peace-in-ukraine/

⁶http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/75375

⁷https://www.whitehouse.gov/releases/2025/06/sunday-shows-president-trumps-pursuit-of-peace-through-strength-in-iran/

⁸Военная мысль США и англосаксонских держав выделяет лишь два уровня (стратегический и тактический), Отечества - три (стратегический, оперативный, тактический).

⁹См.: https://www.bundesregierung.de/breg-de/suche/joint-statement-by-the-leaders-of-france-germany-the-united-kingdom-italy-the-netherlands-japan-and-canada-on-the-strait-of-hormuz--2413870

Источники и литература

Степанова Е.А. Перемирие как компонент войны, этап мирного процесса или формат «ни мира, ни войны» // Международные процессы. 2023. №1. С. 43-74.
Алексеева Т.А., Трунов Ф.О. Страны Запада и борьба с угрозами нестабильности в Азии и Африке: теоретико-практические аспекты // Актуальные проблемы Европы. 2022. №4. С. 18-49.
Новикова О.Н. Терроризм в тени пандемии // Актуальные проблемы Европы. 2022. №1. С. 180-198.
Алаудинов А.А., Манойло А.В., Стригунов К.С. Специфика неклассических войн и их влияние на фрагментацию международной системы // Актуальные проблемы Европы. 2024. №1. С. 65-84.
Братерский М.В. Введение. Поиск Западом своего места и роли в меняющемся мире // Актуальные проблемы Европы. 2025. №2. С. 7-21.
Трунов Ф.О. Россия как объединительное начало для Глобального Востока и Глобального Севера: препятствия и возможности // Международная жизнь. 2024. №8. С. 8-19.
Сидоров А.Ю. Россия и Запад после начала СВО: к вопросу о новом качестве противостояния // Международная жизнь. 2023. №12. С. 22-33.
Бубнова Н.И. Военная помощь США и других западных стран Украине после начала российской специальной военной операции // Россия и современный мир. 2023. №2. С. 79-105.
Шишкина О.В. Инструменты внешней политики ЕС в странах «Восточного соседства»: от помощи развитию к помощи войне // Вестник МГИМО-Университета. 2024. №6. С. 205-229.
Вторая мировая война. Итоги и уроки. М.: Военное изд-во, 1985. 448 с.
Безыменский Л.А. Тайный фронт против Второго фронта. М.: АПН, 1987. 278 с.
Трунов Ф.О. Военно-политическое сотрудничество ФРГ с Нидерландами: эталонные отношения? // Мировая экономика и международные отношения. 2026. №3. С. 86-97.
Шишелина Л.Н. Европейские и региональные выборы в Венгрии // Актуальные проблемы Европы. 2025. №1. С. 100-116.
Ведерников М.В. Евровыборы 2024 г. в Чехии и Словакии // Актуальные проблемы Европы. 2025. №1. С. 117-135.
Трунов Ф.О. Практические критерии демократичности // Свободная мысль. 2022. №5. С. 161-172.
Сидоров А.С. Военно-политический баланс возможностей Франции в Сахеле: этапы и механизмы выхода с ТВД // Актуальные проблемы Европы. 2022. №4. С. 79-108.
Трунов Ф.О. Вклад ФРГ в стратегическую активность ЕС в мире // Актуальные проблемы Европы. 2026. №1. С. 56-77.
Абрамова Е.А., Дегтерев Д.А. Франция в меняющейся расстановке сил в Сахеле: геометрия влияния // Актуальные проблемы Европы. 2025. №4. С. 154-173.
Трунов Ф.О. Россия как провайдер безопасности для Запада: альтернативный вариант операции «Немыслимое»? // Международная жизнь. 2024. №11. С. 70-83.
Трунов Ф.О., Сидоров А.Ю. Победа СССР в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. как фактор формирования нового мирового порядка в 2020-2030-е годы. М.: ИНИОН РАН, 2025. 228 с.
Трунов Ф.О. Значение Победы в Великой Отечественной войне для судеб народов Европы и Северной Америки // Вестник Российской академии наук. 2025. №5. С. 16-25.
Хазанов Д.Б. 1941. Война в воздухе. Горькие уроки. М.: Яуза, Эксмо, 2006. 416 с.
Трунов Ф.О. Великая Отечественная война и судьбы народов Африки // ИАЖ Востоковедение и африканистика. 2025. №3. С. 26-41.
Трунов Ф.О. Линия ФРГ в военной области: дрейф от концепции «стратегической сдержанности»? // Общественные науки и современность. 2023. №1. С. 83-100.
Трунов Ф.О. Подход Германии к отношениям с Россией: застревать в иле, готовиться достичь дна // Международная жизнь. 2025. №8. С. 70-81.
Трунов Ф.О. Тенденции милитаризации европейских «либеральных демократий» // Международная жизнь. 2025. №10. С. 46-59.