Харьковская «прелюдия» к Нюрнбергу (к 80-летию Нюрнбергского процесса)

С 15 по 18 декабря 1943 года в Харькове состоялся трибунал над военными преступниками и их пособниками, совершивших массовые злодеяния над мирными жителями города. В отличие от Нюрнбергского процесса в нём не участвовали иностранные юристы, и он не носил характер международного трибунала, однако, о нём стало известно широко за пределами СССР. На судебное разбирательство были приглашены иностранные журналисты, аккредитованные в Москве. Особое внимание уделялось не только достоверности свидетельских показаний против карателей, но и легитимности самого процесса. В Харьков были отправлены лучшие адвокаты, которые, правда, были в ужасе от возложенной на них роли.

За время оккупации солдатами вермахта и сотрудниками СС было уничтожено 30 тысяч мирных харьковчан, включая женщин, стариков, детей и даже инвалидов. Харьков представлял из себя до войны цветущий город с населением более 1 млн. человек. В первые месяцы войны, если учитывать число беженцев, наполнивших город, население проживавших в нём превосходило количество жителей столицы Украины Киева. Ко времени прихода Советской Армии в городе оставалось всего 190 тыс. человек. Центр Харькова был полностью разрушен.

Харьковский трибунал и его материалы были использованы не только в качестве свидетельств пыток и издевательств над мирным населением, массовых расправ и расстрелов, но и послужил юридическим прецедентом для вынесения приговора уже в Нюрнберге, который был сформулирован предельно чётко: «Приказ не освобождает от ответственности за геноцид». Об этом стоило бы помнить тем, кто совершает сегодня на Украине военные преступления.

Был и ещё один судебный прецедент. Впервые были собраны подробные свидетельские показания об использовании для массового уничтожения людей так называемых «газенвагенов», или попросту, «душегубок», в которых каратели уничтожали до 60 человек за раз, буквально впихивая в них людей, обреченных на истребление.

Не так давно Федеральная Служба Безопасности России впервые опубликовала докладную записку начальника «Смерша» В.С. Абакумова в Государственный комитет обороны СССР И.В. Сталину и В.М. Молотову «о многочисленных фактах истребления мирных советских граждан в гор. Харькове путем удушения в специально оборудованных для этой цели автомашинах («душегубках»). Докладная датируется 23 сентября 1943 года. В документе указывалось, что «в отличие от процесса, проведенного в Краснодаре, где о „душегубках“ показывали только советские граждане, в настоящее время выявлены и арестованы немцы...». В заключении В.С. Абакумов отметил: «Полагал бы целесообразным организовать по делу гласный процесс, с освещением его в печати». Решение о проведении трибунала принималось на самом высоком уровне.

Другой немаловажный вердикт, который был использован и в Нюрнберге, был сформулирован не стороной обвинения, а писателем Ильёй Эренбургом, командированным в Харьков газетой «Красная звезда», который писал: «Злодеяния подсудимых – не патология садистов, не разгул выродков. Это выполнение германского плана истребления и порабощения народов». Присутствовавший на процессе в Харькове американский журналист Ричард Лаутербах писал, что «не было не единой поездки на линию фронта, когда мы не слышали бы о нацистских зверствах или не видели собственными глазами немецкой звериной сущности. Через некоторое время я, как и прочие работающие здесь корреспонденты, стал чёрствым к таким вещам». Тем не менее, как признался американец после Харьковского процесса он в «полной мере» стал понимать русских.

Удивительным образом на Западе реакция на Харьковский процесс была неоднозначна.

В своей книге «Вот это русские!», вышедшей в 1945 году и выдержавшей в США несколько переизданий, Лаутербах писал: «Казнь нацистских преступников в Харькове подняла боевой дух русских, но её последствия в других странах были серьёзными. Немцы начали угрожать ответными мерами по отношению к сбитым над Германией лётчикам стран-союзников. Газеты в Англии и Америке в своих передовицах осуждали Харьковский процесс, требуя отложить дальнейшее вынесение приговоров до окончания боевых действий. Издание «Война и рабочий класс» резко ответило некоторым из этих критиков: «Легко понять, что йоркширские журналисты (издание «Йоркшир Пост», миссис Энтони Иден) могут терпеливее ждать суда над гитлеровскими преступниками, чем киевляне и харьковчане, пережившие ужасы гитлеровской оккупации». В той же самой статье выражалось возмущение утверждением газеты «Манчестер Гардиан» о том, что Советы решают проблему судов над военнопленными «по-своему». В журнале «Война и рабочий класс» утверждалось, что советская политика не нарушает положений совместной декларации союзников. В статье был сделан вывод о том, что «Советское правосудие идёт своим путём в той же мере, в какой и доблестная Красная армия идёт своим путём, но в полном единстве с союзниками».

На самом деле никаких нарушений международных договоренностей не было. Меньше, чем за месяц до Харьковского трибунала, 30 октября на Московской конференции в ходе совещания министров иностранных дел стран-союзников была принята Московская декларация. Важным итогом конференции было принятие решения о полном разоружении германских войск, а также о суде над немецкими военными преступниками. В «Декларации об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства» указывалось, что « те германские офицеры и солдаты и члены нацистской партии, которые были ответственны за вышеупомянутые зверства, убийства и казни, или добровольно принимали в них участие, будут отосланы в страны, в которых были совершены их отвратительные действия, для того, чтобы они могли быть судимы и наказаны в соответствии с законами этих освобождённых стран». Харьков был освобождён 23 августа 1943 года.

19 декабря приговоренные к казни в присутствии свыше 40 тыс. горожан были повешены на рыночной площади. «Харьковчане так долго жили в ужасе и боли утрат под немецким игом, что вид трёх нацистских варваров и одного предателя, болтающихся воскресным утром в петле посреди заснеженной, мощенной булыжником площади, не вызвал ни у кого шока... Это был лишь крошечный момент справедливости, их первая законная сатисфакция за месяцы беззаконной жестокости.

Я спросил лейтенанта Красной Армии, сколько времени продолжат висеть тела. «Три дня и три ночи, - сказал он. – Пусть Гитлер трясётся и дрожит в своём бункере». Всматриваясь в суровые лица этих людей, я инстинктивно чувствовал, что пока не будет одержана полная победа, они не сложат оружия» - вспоминал Ричард Лаутербах.

Читайте другие материалы журнала «Международная жизнь» на нашем канале Яндекс.Дзен.

Подписывайтесь на наш Telegram – канал: https://t.me/interaffairs

Подписывайтесь на наш канал в мессенджере MAX