80 лет на страже многосторонней дипломатии: к юбилею ДМО МИД России

При подготовке статьи были использованы материалы Архива внешней политики Российской империи, Архива внешней политики Российской Федерации, а также неопубликованные заметки ветерана ОМО, Чрезвычайного и Полномочного Посла Р.М.Тимербаева.

Российская Федерация

Министр Иностранных Дел

Сотрудникам и ветеранам

Департамента международных организаций МИД России

Уважаемые коллеги, друзья,

Сердечно поздравляю вас с 80-летием со дня основания Департамента международных организаций.

Департамент, по праву снискавший репутацию одного из ведущих подразделений Министерства, всегда находился на «переднем крае» отечественной внешней политики. Вносил неоценимый вклад в отстаивание наших приоритетов на площадке Организации Объединенных Наций с первых лет ее создания. За прошедшие годы в ДМО были сформированы уникальные традиции, воспитана плеяда высококлассных специалистов. Многие из них продолжают трудиться на ответственных должностях в «высотке» на Смоленской площади и загранучреждениях.

Сегодня дружный коллектив Департамента многое делает для восстановления центральной координирующей роли Всемирной организации, последовательно добивается соблюдения принципов ее Устава во всей их совокупности, полноте и взаимосвязи. Тем самым на деле содействует формированию более справедливого многополярного миропорядка, опирающегося на универсальные нормы международного права.

Уверен, что юбилей станет ярким событием в насыщенной жизни ДМО. Желаю коллегам новых свершений в служении Родине, а дорогим ветеранам - здоровья и долголетия.

С.ЛАВРОВ

80 лет на страже многосторонней дипломатии: к юбилею дмо мид россии

В текущем году Департамент международных организаций МИД России (ДМО) отмечает 80-летие. Будучи на полгода младше Всемирной организации, ДМО на протяжении всего своего существования оставался координирующим подразделением внешнеполитического ведомства России по работе с ООН.

Взаимодействовать с международными объединениями как таковыми наша страна начала еще в середине XIX века. Российская империя присоединилась к первым отраслевым структурам - Всемирному почтовому союзу, Международному телеграфному союзу, Всемирной метеорологической организации. Однако связь с ними поддерживали не профессиональные дипломаты, а ученые, члены Императорской академии наук. Министерство иностранных дел долгое время через свои миссии в европейских странах лишь передавало приглашения на конгрессы.

Появление на мировой арене Лиги Наций - первой международной политической организации, претендовавшей на универсальный характер, - ситуацию не изменило. Даже когда Советский Союз в 1934 году вошел в ее состав и занял кресло постоянного члена Совета Лиги, взаимодействие шло через консульство в Женеве и дипломатов, направлявшихся лишь на отдельные сессии ее органов. Постпредства СССР при Лиге Наций не существовало, а функции постоянного представителя де-факто исполнял нарком иностранных дел М.М.Литвинов [1]. В Центральном аппарате НКИД СССР этими вопросами ведали секретариат наркома и некоторые отделы, в первую очередь Договорно-правовой. Нужды в специализированном подразделении попросту не было.

Своим созданием ДМО обязан итогам Второй мировой войны. Именно в ее горниле зародилась та система международных организаций, которую сегодня мы называем «семьей ООН». СССР, США и Великобритания стремились учредить институты, способные обеспечить стабильность мирового порядка, предотвратить глобальные конфликты и облегчить послевоенное восстановление, невозможное без многостороннего сотрудничества. Первой в 1943 году увидела свет Администрация помощи и восстановления
Объединенных Наций (ЮНРРА), затем Москва, Лондон и Вашингтон вступили в переговоры о Международной организации по безопасности - будущей ООН. Продовольственная и сельскохозяйственная организация Объединенных Наций (ФАО), Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО), Международная организация гражданской авиации (ИКАО) - все они создавались на завершающем этапе войны [2]. Потребовались эксперты - дипломаты, которые бы досконально знали специфику функционирования таких структур и порядок взаимодействия с ними, а также обладали бы навыками работы с различными иностранными делегациями.

Поначалу переговоры о создании ООН и ее отраслевых организаций вели сотрудники Отдела США и Второго европейского отдела, ведавшего отношениями с Великобританией, ее доминионами и колониями. Они участвовали в работе советских делегаций на профильных конференциях, где обсуждались политические, юридические, организационные и финансовые аспекты этого сложного процесса (Тегеранская и Московская конференции 1943 г., конференция в Думбартон-Оксе, США, по разработке Устава ООН в 1944 г., Ялтинская и Потсдамская конференции 1945 г.). К.В.Новиков, В.Г.Трухановский, С.К.Царапкин - эти выдающиеся дипломаты начинали как англоведы и американисты, но с созданием Отдела по делам ООН перешли туда на службу, а впоследствии и возглавляли его.

К концу 1945 года стало очевидно, что необходим единый центр в НКИД, ответственный за все вопросы новой Всемирной организации и ее структур. В результате начало работы ООН, ее Совета Безопасности, Экономического и Социального Совета привело к формированию подразделения, призванного отстаивать интересы советского государства на этом важном направлении. Так и появился современный Департамент международных организаций.

22 июля 1946 года в рамках реформы государственного аппарата и трансформации наркоматов в министерства Государственная штатная комиссия при Совете Министров СССР решением №2-580 утвердила структуру Центрального аппарата Министерства иностранных дел. Во исполнение указанного решения 25 июля 1946 года был издан приказ №460 по МИД СССР, предусматривавший создание Отдела по делам Организации Объединенных Наций и утвердивший его штатное расписание.

Отдел получился небольшим - поначалу лишь 12 сотрудников. Укомплектовали его десятью дипломатами (заведующий отделом, его заместитель, два первых и два вторых секретаря, третий секретарь, атташе, референт, младший референт) и двумя канцелярскими должностями (стенографистка и машинистка со знанием иностранного языка). Практически сразу в отдел поступили и перспективные выпускники еще недавно созданного Московского государственного института международных отношений. Первым в 1948 году пришел Г.П.Куропятник,
а в 1949 году - В.И.Оберемко, В.Л.Швецов и Р.М.Тимербаев. Они уже имели определенное представление о новой международной организации, поскольку во время учебы в МГИМО участвовали в посвященном ООН семинаре, который вел заместитель заведующего отделом А.А.Рощин.

Хотя на работу вышли настоящие профессионалы, малочисленный штат не соответствовал стоявшим перед отделом амбициозным задачам. Во-первых, по наследству перешли вопросы Комиссии по мирным договорам МИД СССР - колоссальный пласт проблем послевоенного урегулирования. Во-вторых, к компетенции нового подразделения были отнесены политические сюжеты Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи ООН, Совета по опеке, социальные и бюджетные вопросы, а также проблематика разоружения. Приходилось заниматься и ситуацией в Юго-Западной Африке, греческим, индонезийским, палестинским и испанским вопросами, иностранными вооруженными силами на чужих территориях, контролем за оборотом наркотиков, положением беженцев - у первых «многосторонщиков» работы хватало.

В то же время бытовые условия оставались стесненными. Отдел размещался в нескольких комнатах на верхнем этаже шестиэтажного здания МИД на Кузнецком мосту, 21/5. В прошлом это была большая барская квартира тогда еще жилого доходного дома. Через черный ход она соединялась с другими квартирами, так что можно было пройти в другие части здания по внутренним переходам. В одной из комнат отдела (бывшей кухне) размещался архив официальных документов ООН. Руководство придирчиво следило за наличием документов и порядком их размещения, но прошлое назначение помещений все равно давало о себе знать. Более того, рядом с кабинетом заведующего располагалась обычная частная квартира с жильцами. В Архиве внешней политики Российской Федерации сохранились докладные записки за подписью первых заведующих отделом с просьбой отселить этих граждан и обеспечить необходимую конфиденциальность совещаний (порой дипломатам приходилось говорить шепотом, чтобы попросту не быть услышанными невольными слушателями).

Не легче обстояли дела и с командировками. Малая дальность первых самолетов и слабая развитость глобальной транспортной инфраструктуры превращали каждую поездку в длительное путешествие. Например, чтобы попасть на IV сессию Экономической комиссии для Азии и Дальнего Востока (современная ЭСКАТО), проходившую в 1948 году в городе Лапстоне (шт. Новый Южный Уэльс, Австралия), советские дипломаты сначала должны были прибыть в Лондон, оттуда через Каир и Индию - в Сингапур и лишь затем специальным самолетом авиакомпании «Quantas Empire Airways» до Лапстона [3]. Не проще было добраться и на сессии Генеральной Ассамблеи и иных уставных органов ООН в Нью-Йорк: на поездах через всю Европу до порта Гавр, а затем на лайнере через Атлантический океан. Такой путь обычно занимал две недели и более [4].

Однако неудобства и малочисленность персонала отдела нивелировались энтузиазмом и самоотдачей первого поколения его сотрудников, постигавших тонкости работы на новом направлении и формировавших традиции подразделения. Занявший в 1949 году пост министра иностранных дел А.Я.Вышинский лично курировал отдел, часто встречался с его руководителями, иногда проверял ведение досье по тем или иным вопросам, не раз проводил производственные совещания в своем собственном кабинете.

Взаимодействие с таким руководителем было крайне непростым. У А.Я.Вышинского была манера: свои выступления, в том числе и на Генеральной Ассамблее ООН, он поручал писать четырем работникам сразу. Каждый готовил свой вариант. Когда написанное приносили, он неизменно критиковал все тексты до единого. Всем четверым поручалось переделать свои варианты, но и вторых версий было мало: первый замминистра ждал третью версию текстов. Будущий заведующий отделом В.Г.Трухановский вспоминал: «Изучив привычки Вышинского, мы обычно делали так: в третий раз приносили ему тот текст, который был им забракован с первого захода. «Вот видите, вы же умеете работать, когда захотите, - говорил он» [5].

Численность отдела практически не претерпевала изменений до 1954 года, хотя нагрузка на его сотрудников постоянно росла. Советский Союз активно использовал трибуну ООН для продвижения идей мира, ослабления международной напряженности, прекращения гонки вооружений. Уже на первых сессиях Генассамблеи СССР внес предложения о запрещении использования атомной энергии в военных целях, мерах против угрозы новой войны, ликвидации военных баз на чужих территориях, развитии международного сотрудничества, укреплении дружбы между народами.

С приходом Н.С.Хрущева Советский Союз стал проводить еще более активную внешнюю политику, в том числе и в ООН. На каждой сессии Генассамблеи озвучивались инициативные предложения: об укреплении международной безопасности, всеобщем и полном разоружении, деколонизации и т. п. Курирующий заместитель министра А.А.Громыко требовал тщательной подготовки к сессиям и ввел в регулярную практику поездки старших работников отдела для проведения подготовительных консультаций с разными государствами - членами ООН, в особенности со странами Движения неприсоединения. Это в целом приносило осязаемые положительные результаты [6].

Увеличивалось и число вопросов, которыми занимался отдел. Приходилось следить за ситуацией в Иране, Китае, Греции, Австрии, Марокко, Тунисе, Гватемале, положением лиц индийского происхождения в Южноафриканском союзе. Росла нагрузка на социальное «крыло» - в досье добавились проблемы здравоохранения, рабства и принудительного труда, свободы информации.

1954 год - один из рубежных годов в истории отдела. Именно с этого времени он стал именоваться Отделом международных организаций (ОМО). Тогда же при отделе была создана группа по вопросам Международной организации труда (в середине 1950-х гг. проблематика международных экономических организаций входила в функции ОМО, а потом она перешла в ведение воссозданного Отдела международных экономических организаций - преемника Экономического отдела).

К 1956 году число сотрудников ОМО выросло втрое - до 36 человек (29 дипломатов и 5 канцелярских сотрудниц). В его структуре действовали референтуры по политическим вопросам Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи ООН, по вопросам Совета по опеке и колониальным вопросам и по вопросам, связанным с деятельностью агрессивных блоков. Добавилась и референтура по вопросам мирного использования атомной энергии. Реорганизация и кадровое усиление позитивно сказались на деятельности отдела. К середине 1950-х годов он стал одним из ведущих подразделений МИД СССР.

В это же время в ОМО была сформирована группа по вопросам разоружения, которая в 1958 году получила статус полноценной референтуры. Она стала своего рода «визитной карточкой» отдела, а «разоруженцы», как их называли коллеги, - гордостью советской дипломатии. Изначально в группу вошли опытные дипломаты П.Ф.Шахов и И.Г.Усачев, а также молодой сотрудник Р.М.Тимербаев. Курировал ее заместитель заведующего отделом К.В.Новиков - бывший советник-посланник в Лондоне при легендарном после И.М.Майском, лично участвовавший в переговорах об открытии второго фронта и создании ООН. В 1954-1957 годах они плотно занимались так называемым Лондонским Подкомитетом Комиссии ООН по разоружению, где завязался (пусть и ненадолго) плодотворный и конкретный диалог по разработке договоренностей о частичных мерах разоружения в области как обычных, так и ядерных вооружений. Этому способствовала и советско-американская встреча на высшем уровне в Женеве в 1955 году, которую готовили эксперты ОМО.

Разоруженческое крыло отдела превратилось в своеобразную касту. Вот как об этом в мемуарах остроумно написал ветеран ОМО, Чрезвычайный и Полномочный Посол Ю.К.Назаркин: «Управление кадров, следуя своей концепции ротации, неоднократно провозглашало крестовый поход против окопавшихся в «треугольнике» Москва - Женева - Нью-Йорк разоруженцев, пытаясь отправить их послужить в посольствах в странах Африки и Азии, а на их место посадить специалистов по слаборазвитому развитию. И никто не возражал против ротации. Однако каждый раз, когда кого-либо вызывали в Кадры и предлагали в порядке расширения профессионального кругозора поехать в какую-нибудь экзотическую страну (разумеется, с повышением в должности), разыгрывался примерно такой сценарий. Вызванный благодарил за лестное предложение и обещал подумать. Потом шел к своему начальству и вопрошал, чем же он прогневил его и за что его списывают с корабля. Начальство приходило в ярость из-за того, что «Кадры опять партизанят» и без согласования с ним дергают людей. После этого снималась трубка «вертушки» и изливалась эта ярость, а заодно сообщалось, что сотрудник, о котором идет речь, высококлассный специалист в области ядерных, химических и обычных вооружений и их сокращения. И что речь об уходе его из Отдела может пойти только при условии адекватной замены. Адекватная же замена может прийти только из наших представительств в Нью-Йорке при ООН, Вене (при МАГАТЭ) или посольства в Вашингтоне. Кадровое начальство, конечно, огрызалось, но понимало, что в случае дальнейшего развития конфликта для его разрешения может быть введена «тяжелая артиллерия» в лице Министра, а он не даст в обиду разоруженческую мафию» [7].

Такая кадровая политика обуславливалась объективной потребностью в сохранении «институциональной памяти», ведь переговоры по одному документу могли длиться десятилетиями. А подобных случаев было немало: в 1958 году в Женеве начались консультации о прекращении ядерных испытаний; в 1960 году проходила сессия Комитета десяти государств по разоружению; в 1961-м состоялись переговоры с США о выработке принципов всеобщего и полного разоружения; завязались переговоры и по иным аспектам разоружения - нераспространению ядерного оружия, стратегическим наступательным и оборонительным вооружениям и др. ОМО, в свою очередь, приходилось заниматься как многосторонними, так и двусторонними соглашениями по тематике контроля над вооружениями [8].

Вместе с тем помимо «разоруженческого» крыла отдел отличался высококвалифицированными сотрудниками, которые работали и на иных направлениях. К концу 1960-х годов значительно расширилось участие Советского Союза в деятельности политического измерения ООН. Совет Безопасности непрерывно был занят разбирательством разного рода межгосударственных конфликтов, в том числе прямых вооруженных. С процессом деколонизации число членов ООН неизмеримо возросло, что вызвало необходимость расширения в 1963 году состава Совета Безопасности и внесения сопутствующих поправок в Устав Всемирной организации. СБ ООН все чаще приходилось направлять миссии наблюдателей в «горячие точки» планеты, санкционировать проведение операций по поддержанию мира. Этими вопросами в ОМО активно занимались В.В.Лозинский, В.Л.Олеандров, Р.С.Овинников, Ю.Н.Виноградов.

Постоянно возраставшая с начала 1960-х годов активность СССР на всех направлениях работы ООН требовала как расширения численного состава профильного отдела (в 1965 г. в ОМО трудилось уже 45 человек), так и оптимизации его структуры. Вопросы Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) были переданы в референтуру по разоружению. Тогда же сформирована отдельная референтура по административно-бюджетным вопросам, чьи сотрудники занимались исключительно проблемами обеспечения функционирования широкого круга международных организаций, определения и выплаты начисленных взносов, кадровой представленности Советского Союза в секретариатах. Хотя экономическое «крыло» на время оказалось выведено в Отдел (позднее - Управление) международных экономических организаций, вопросы ЭКОСОС, региональных и функциональных комиссий ООН все равно проходили через ОМО, пусть преимущественно и для сведения. Таким образом, сохранялся комплексный подход к работе с ООН, характерный и для сегодняшней отечественной многосторонней дипломатии.

Очередные изменения в отделе произошли в 1974 году. К этому времени возросла значимость вопросов регионального разоружения, которые также входили в ведение ОМО (сокращение вооруженных сил в Центральной Европе, двусторонние переговоры по ограничению вооружений, создание «зон мира» и безъядерных зон в различных районах земного шара) [9]. Расширилась и деятельность по подготовке к сессиям Генеральной Ассамблеи ООН. С учетом этого в отделе были образованы два новых сектора (так стали называться референтуры): по региональным проблемам разоружения (помимо действовавшего сектора по общим вопросам разоружения) и по организационным вопросам деятельности ООН. В 1974 году численность отдела составляла 55 человек. В этот период вновь остро обозначилась проблема нехватки служебных помещений и обеспечения сотрудников рабочими местами (так, в кабинете 1001 находились 11 столов на 14 сотрудников, в кабинете 1041 - 8 столов на 10 сотрудников, не было отдельной комнаты для работы с шифртелеграммами).

Начавшиеся в середине 1980-х годов изменения в общественно-политической жизни страны нашли отражение и в работе МИД [10]. В 1986 году перераспределены функции ряда подразделений, а часть отделов, включая ОМО, преобразовали в управления. В результате реорганизации круг ведения Управления международных организаций (УМО) заметно изменился. Почти все разоруженческие вопросы (за исключением Конференции по разоружению, которой УМО продолжало заниматься вплоть до 1988 г.), тематика МАГАТЭ и химического оружия были переданы в ведение только что сформированных Управления по проблемам ограничения вооружений и разоружения (УПОВР) и Отдела по вопросам мирного использования ядерной энергии и космоса (ОЯЭК). При этом в ОЯЭК из УМО переведены 17 дипломатов, которые ранее занимались проблемами преодоления последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

Несмотря на изменение тематического реферата, Управление международных организаций оставалось своего рода «мозговым центром» МИД СССР по взаимодействию с ООН. В 1990 году эту роль за УМО закрепили официально - на него возложили функции по координации деятельности советских министерств и ведомств по практической реализации стратегической линии Советского Союза в отношении ООН. Потребовалось и кадровое укрепление - штатное расписание Управления, насчитывавшее на тот момент 60 человек, работавших на постоянных и резервных должностях, было увеличено еще на 13 сотрудников. А ведь в 1946 году с ООН начинали работать всего 12 человек!

Современная структура ДМО с разделением на тесно сотрудничающие друг с другом политическое, экономическое и административно-бюджетное направления сложилась в начале 1990-х годов. В рамках реформы МИД уже Российской Федерации 1992 года большую часть управлений Центрального аппарата преобразовали в департаменты. УМО стало называться Департаментом международных организаций и глобальных проблем (ДМОГП). Тогда же в него из Департамента экономического сотрудничества вернули вопросы многостороннего экономического взаимодействия по линии ООН. С 1993 года ДМОГП стал напрямую заниматься вопросами ЭКОСОС, ЕЭК ООН, ЭСКАТО, ФАО, ЮНИСЕФ. Значительно вырос штат - до 110 человек.

В начале 1995 года, когда основная часть Управления по вопросам международного научно-технического сотрудничества (преемник ОЯЭК) влилась в Департамент по разоружению и контролю за военными технологиями, в ведение ДМОГП из УМНТС передали тематику охраны окружающей среды, ВОЗ и ВМО. В том же, 1995 году ДМОГП переименовали в Департамент международных организаций.

В результате постепенного расширения состава ДМО регулярно «переезжал» по зданию министерства. К началу 1990-х годов основная его часть размещалась на 11-м этаже, а отдельные подразделения - в башне на 12-м и 14-м этажах. Лишь в 1998 году по прямому указанию руководства МИД России за департаментом закрепили помещения на шестом этаже, которые он занимает и по сей день.

ДМО того периода выглядел следующим образом. Политическое крыло было представлено двумя отделами: Совета Безопасности и политических вопросов Генеральной Ассамблеи ООН (функционирует по сегодняшний день) и по операциям ООН по поддержанию мира, а также группой по неправительственным организациям. Экономическое направление включало три отдела: ЭКОСОС и координации в системе ООН, региональных комиссий ООН и по вопросам экологии. Наконец, функционировали «общие» подразделения: отделы по административно-бюджетным вопросам ООН и по организационным вопросам деятельности ООН.

В последующие годы восстановление экономики нашей страны и постепенное превращение в донора многосторонней помощи обусловили качественную эволюцию социально-экономического блока департамента. Появились Отдел технического содействия по линии ООН, группа, (а впоследствии Отдел) международной гуманитарной помощи. В свою очередь, выход политических структур Всемирной организации из вызванного логикой биполярного мира институционального паралича привел к повышению активности ООН в области урегулирования кризисов по всему земному шару, главным образом - на африканском континенте. Для должной защиты интересов нашей страны на этом направлении в структуре ДМО
в дополнение к «миротворческому» отделу в начале 2000-х годов появились Отдел кризисного реагирования и Отдел санкций. Работы всегда хватало.

Современный ДМО - это эффективное подразделение министерства, объединяющее экспертов в самых разных областях международной повестки. Дипломаты направляются в долгосрочные командировки в курируемые департаментом загранучреждения - постоянные представительства при ООН в Нью-Йорке, при Отделении ООН и других международных организациях в Женеве, при международных организациях в Вене и Найроби, при ФАО и других международных организациях в Риме, посольство в Таиланде, которое среди прочего отвечает за взаимодействие с ЭСКАТО, а также в Генеральное консульство в Бонне, где расположен «куст» природоохранных и климатических механизмов. Поработав на различных направлениях за рубежом и в Центральном аппарате, такие сотрудники становятся уникальными профессионалами. Из департамента вышли два министра иностранных дел, более десятка заместителей министра и заместителей Генерального секретаря ООН, а также множество высококлассных специалистов и патриотов нашей страны, которые продолжают службу в других подразделениях МИД России и иных министерствах и ведомствах.

80 лет ДМО - это история не структурных изменений и трансформаций, а людей, в нем работавших. Ценность кадров, взаимное уважение и чувство плеча - вот характерные черты, до сих пор остающиеся особенностью департамента. И по сей день наши ветераны продолжают регулярно общаться с молодыми сотрудниками, передавая опыт и институциональную память новым поколениям «многосторонщиков». Жизненный путь старших товарищей, сегодня занимающих самые высокие посты в нашем министерстве и секретариатах различных структур ООН, подтверждает тот знак качества, который накладывает служба в ДМО.

Источники и литература

Хормач И.А. СССР в Лиге Наций, 1934-1939. М.: Институт российской истории РАН, 2017. 432 с.
Лебедева О.В., Шаталов А.С. «Воздушный змей в ожидании ветра»: к вопросу об участии СССР в создании ЮНЕСКО (1942-1945) // Новая и новейшая история. 2025. №6. С. 138-153.
АВП РФ. Ф. 47. Оп. 3. П. 12. Д. 43. Л. 3.
Тимербаев Р.М. Рассказы о былом. М.: РОССПЭН, 2007. С. 23.
В мире английской истории. Памяти академика В.Г.Трухановского / отв. ред. А.Б.Давидсон. М.: Наука, 2002. С. 14-15.
Гайдук И.В. В лабиринтах холодной войны: СССР и США в ООН, 1945-1965. М.: Ин-т всеобщей истории РАН, 2012. С. 48.
Назаркин Ю.Н. О дипломатических буднях и другие истории. М.: МГИМО-Университет, 2011. С. 101-102.
Федоров В.Н. Организация Объединенных Наций, другие международные организации и их роль в XXI веке. М.: Логос, 2007. 940 с.
Вавилов А.М. Тайны разрядки - взгляд очевидца. Как Брежнев и Никсон выводили СССР и США из холодной войны. М.: МГИМО-Университет, 2017. 421 с.
Гришаева Л.Е. Россия и ООН: история и современность. М.: Спутник+, 2007. С. 102.