Григорий Яковлевич Сокольников (Григорий Яковлевич Бриллиант, 1888-1939 гг.) известен как разработчик и организатор новой экономической политики (НЭП), бросивший вызов экономике «военного коммунизма». Конечно, этот вызов был бы бессмысленным без предложения альтернативной экономической программы. Но и этого было мало, его планы должна была поддержать верхушка партии большевиков, и прежде всего В.И.Ленин.

Сокольников был ближайшим соратником Ленина еще со времен эмиграции и во время вооруженного восстания в Петрограде в октябре 1917 года, куда он прибыл накануне из Германии в том же пломбированном вагоне, что и вождь революции. Как вспоминала его жена, писательница Г.И.Серебрякова: «Этот выросший в холе и роскоши буржуа стал отменным революционером»1.

Политически и идеологически Сокольников был безупречен в глазах вождя революции и его ближайшего окружения, но в плане экономическом дело обстояло иначе. Выпускник Сорбонны, обладающий системными знаниями экономической теории, он не мог не предвидеть катастрофических последствий для Советской России политики «военного коммунизма».

Примечательно, что уже на I Всероссийском съезде Советов народного хозяйства, который состоялся 26 мая - 4 июня 1918 года, Сокольников выступает против перекосов экономической политики, и в частности ликвидации банков и отказа от денег. В этот период Григорий Яковлевич был одним из немногих, кто разделял и публично озвучивал необходимость для Советской России особого типа экономики переходного периода. Однако на этом же съезде его доклад был раскритикован, а сам автор отстранен от финансовой работы.

Малоизученной остается связь между политикой «военного коммунизма» и идеей «мировой революции». Для успеха последней были необходимы не только опыт и теория вооруженного восстания и перехвата власти, но и новая экономическая модель постреволюционного существования, некий интернациональный образец развития, ведущего в «коммунистическое будущее». Причем эта модель должна была базироваться на идее построения принципиально нового, не просто «некапиталистического», а «антикапиталистического» общества в условиях «обострения классовой борьбы».

Ленин полагал, что при этих условиях уже не нужен дурной суррогат такого регулирования, существовавший раньше в виде денег: деньги должны отмирать. Об этом Ленин писал еще в мае 1920 года, спустя два года после выступления Сокольникова на съезде совнархозов.

Время Сокольникова придет позже, когда он сможет опереться на стихийное «снизу» и осознанное «сверху» неприятие негативных и разрушительных результатов «военного коммунизма». Это время уже стучалось в двери.

Массовые крестьянские восстания в плодородных южных губерниях Великороссии и особенно напугавшее обитателей Кремля Антоновское восстание на Тамбовщине, потребовавшее привлечения значительного числа регулярной армии республики, а также Кронштадтский мятеж заставили Ленина пересмотреть экономическую политику. Было не до формирования «идеальных» с идеологической точки зрения образцов ведения хозяйства на принципах экспроприации, распределения и продразверстки для их последующего «экспорта» в процессе «неизбежной» мировой революции. Речь шла об экзистенциональной угрозе режиму.

Если крестьяне всегда рассматривались большевиками как темная и в значительной степени инертная масса, зараженная мелкобуржуазными предрассудками, то мятежные матросы Кронштадта, верные штыки революционной власти, произвели отрезвляющий эффект на наиболее рационально мыслящую часть большевиков.

Не приходится сомневаться, что, если бы не финансово-экономический крах и разрушение всей инфраструктуры товарных и промышленных отношений и связей в стране, большевики никогда бы не пожертвовали «чистой идеологией», при которой политика должна была стать квинтэссенцией новой реальной экономики. Беда не только для большевиков, но и миллионов граждан бывшей Российской империи заключалась в том, что этой реальной экономики просто не стало.

К 1921 году за три голодных года были практически израсходованы запасы сырья для промышленности, накопленные к 1917 году, а производительность труда упала в два раза.

В те дни не только Ленин, но и большая часть политического руководства, включая Сокольникова, вспомнили когда-то заклейменные ими мрачные пророчества Г.В.Плеханова, прозвучавшие сразу после Октябрьских событий 1917 года. Ссылаясь на наследие Энгельса, «отец русской социал-демократии» предупреждал: «В течение последних месяцев нам, русским социал-демократам, очень часто приходилось вспоминать замечание Энгельса о том, что для рабочего класса не может быть большего исторического несчастья, как захват политической власти в такое время, когда он к этому еще не готов… Всякий, кто хоть отчасти понимает, какие экономические условия предполагаются диктатурой пролетариата, не колеблясь ответит на этот вопрос решительным отрицанием. Нет, наш рабочий класс еще далеко не может с пользой для себя и для страны взять в свои руки всю полноту политической власти. Навязать ему такую власть, значит толкать его на путь величайшего исторического несчастья, которое было бы в то же время величайшим несчастьем и для всей России… Отсюда неизбежно следует, что если бы, захватив политическую власть, наш пролетариат захотел совершить «социальную революцию», то сама экономика нашей страны осудила бы его на жесточайшее поражение»2.

Сокольников, разумеется, был прекрасно знаком с работами Плеханова. Разрушительный разгул «военного коммунизма» и опыт работы в Туркестане, где он возглавлял Туркестанский фронт и был, по сути, безраздельным хозяином края, приводят его к пониманию необходимости обойти опасные для новой России рифы, обозначенные беспощадным прогнозом Плеханова, как политическими, так и в первую очередь экономическими средствами. В Туркестане Григорий Яковлевич начинает с денежной реформы.

Он упраздняет хождение местной валюты, так называемых туркбон, действовавших исключительно в пределах Туркестана, обменивая их на советские денежные знаки из расчета десять к одному. Эта акция была не просто валютной деноминацией, но шагом, имевшим серьезные политические и экономические последствия: в Туркестане, где получала хождение более твердая и стабильная валюта, становились более доступными и внутренний советский рынок, и возможность торговать с соседними азиатскими странами. При этом никакие реквизиции и конфискации дензнаков не проводились. Спекуляция на обмене туркбон на совзнаки была естественным путем свернута. Как следствие, цены на товары снизились и были приведены к единообразию. Однако, и это важно понимать в контексте личности Сокольникова, он никогда не был узким «монетаристом» в современном понимании этого слова и никогда не ограничивался одними фискальными методами, но всегда параллельно, если не сказать одномоментно, использовал все средства для стимулирования роста спроса и предложения. В реалиях не только Туркестана, но и все еще аграрной России это означало в первую очередь поддержку крестьянства и его хозяйства, самого значимого реального сектора экономики того времени. Позже эта поддержка дорого обойдется Сокольникову.

В отличие от большевиков, и даже Плеханова, Сокольников считал крестьянина, причем успешного, важнейшим партнером и союзником в строительстве социалистической экономики. Со свертыванием торговых связей с внешним миром крестьянин оставался главным покупателем товаров, производимых пролетариатом на внутреннем рынке, ведь крестьяне составляли 80% всего населения страны. От благосостояния крестьянина зависел внутренний спрос, который в тот момент только и мог способствовать восстановлению производства тяжелой и легкой промышленности.

Между тем количество крестьян в стране сократилось на 15-20%. Многие мигрировали в города, бежали от голода и продразверстки, которая компенсировалась промтоварами на 20%, а излишки изымались вместе с самым необходимым для выживания и ведения хозяйства, в чем признавался и Ленин. Все это обернулось незаинтересованностью крестьянства сохранять посевные, площадь которых стремительно сокращалась, производство зерновых по сравнению с довоенным уровнем упало в два раза. При этом реквизиции на селе производились откровенно бандитским способом.

А.М.Горький в своих «Несвоевременных мыслях» приводит характерный документ эпохи - письмо в его адрес простого крестьянина: «3 апреля к нам, в село Баську, приезжали красногвардейцы, около 300 человек, которые ограбили всех состоятельных домохозяев, то есть взяли контрибуцию, с кого тысячу, с кого две и до шести тысяч рублей, всего с нашего села собрали 85 350 руб., которые и увезли с собой; а сколько, кроме того, ограбили разного добра у наших граждан, хлебом, мукою, одеждой и прочее, то тем и подсчета вести нет возможности… А сколько пороли нагайками людей, трудно и описать, и так сильно пороли, что от одного воспоминания волосы дыбом становятся, это прямо ужасно! Эти два дня провели наши басьцы в таком страхе, что всех ужасов описать не хватит сил… больше особых новостей в нашем селе нет, а в Барановке, Болдасьеве и Славкине после отъезда красной гвардии, по примеру этих разбойников, сами, беднейший класс, начали грабить состоятельных граждан своего села, даже делают набеги на другие села в ночное время. Словом, здесь жизнь становится невыносимой»3.

В Туркестане Сокольников первым в Советской России бросает вызов ненавистной для крестьянства продразверстке и заменяет ее продналогом, отменяет реквизицию тканей, разрешает открытую торговлю на рынках излишками производства и изделий. Надо ли объяснять, как важен для Востока рынок?

Сокольников справедливо считал, что проведение денежной реформы и ряда экономических мер в Туркестане, которые стали первой моделью НЭПа на территории Советской России, сыграло в борьбе с басмачеством не меньшую роль, чем военные методы борьбы. Главное же для личной судьбы «реформатора» стало то, что на его деятельность и новый положительный опыт в масштабах края обратил самое пристальное внимание Ленин. И причины такого внимания лежали не только в плоскости положения дел в России.

Следует иметь в виду, что, помимо внутренней политики и ее последствий, внешнеполитический и внешнепропагандистский аспекты играли важнейшую роль во внешней политике Кремля. Экономический провал, по сути, обрушил надежды на то, что уже в первые годы советской власти мир станет очевидцем не только экономического чуда, но и новой прогрессивной формы коммунистического хозяйствования, уроком для капиталистов и всех народов мира.

«Пример социалистической Советской республики в России, - утверждал Ленин в те годы, - будет стоять живым образцом перед народами всех стран... Реорганизация России на основе диктатуры пролетариата...  сделает социализм непобедимым и в России, и во всем мире»4.

11 марта 1918 года в поезде по дороге из Петрограда в Москву Ленин написал статью «Главная задача наших дней». В ней была дана оценка ресурсной базы и звучала уверенность в том, что, несмотря на тяжелые условия мирного договора с Германией, Советская республика станет могучей социалистической державой. «Она может стать таковой, - отмечал Ленин, - ибо у нас все же достаточно осталось простора и природных богатств, чтобы снабдить всех и каждого если не обильным, то достаточным количеством средств к жизни. У нас есть материал и в природных богатствах, и в запасе человеческих сил, и в прекрасном размахе, который дала народному творчеству великая революция, чтобы создать действительно могучую и обильную Русь»5.

Через три года после написания этих строк вся система народного хозяйства была на грани истощения, как и население страны, которое потеряло 6 млн жителей в результате голода, вспыхнувшего в 1921 году. Засуха в Поволжье была не главной, хотя и немаловажной причиной, вызвавшей голод на селе, экономика которого была подорвана политикой продразверсток и реквизиций, когда продотряды забирали даже те запасы, которые необходимы были для посевов под урожай следующего года. Изъятие церковных ценностей с непрозрачной реализацией, закрытие храмов и монастырей, преследования и расстрелы духовенства только подливали масла в огонь растущего негодования. В глазах крестьянства своим богоборчеством власть подставляла народ под гнев Божий.

К тому же экономическая разруха стала поводом для недовольства не только крестьянства, но и рабочего класса.

Из протоколов Чрезвычайного собрания уполномоченных фабрик и заводов Петрограда, март 1918 года:

«Нам обещали xлеб. А на деле нам дали небывалый голод. Нам дали гражданскую войну, опустошающую страну и вконец разоряющую ее хозяйство. Под видом социализма нам дали окончательное разрушение промышленности и расстройство финансов, нам дали расхищение народного достояния и накопленных капиталов… Нам дали царство взяточничества и спекуляции, принявших неслыханные размеры. Нас поставили перед ужасами длительной безработицы, лишив нас всяких способов действительной борьбы с ней»6.

«Классовый паек», введенный летом 1918 года, и сменивший его трудовой паек в результате обострения продовольственной проблемы и галопирующей инфляции не могли обеспечить рабочие семьи. Чтобы как-то заработать на хлеб, занятые на заводах и фабриках тратили значительную часть рабочего времени на кустарное производство ножей, мелкого сельхозинвентаря, зажигалок и т. п., обменивая их на продукты питания на черном рынке. «Военный коммунизм» с его запретами на нормальную торговлю и обмен породил теневую экономику невиданных масштабов, когда она забрала на себя реализацию более половины всего имевшегося зерна, одежды и топлива.

К 1921 году городское население сократилось на одну треть, а население Москвы - наполовину. Голод гнал людей из городов в разоренную и голодную деревню в поисках хоть какого-то пропитания. Официально признавалось, что страдавших от голода было 25 миллионов, однако на самом деле цифра была значительно больше. Для Ленина необходимость обратиться во всеуслышание к мировому сообществу за помощью была личным унижением, особенно когда пришлось считаться с некоторыми требованиями тех организаций, которые были готовы ее оказать. К тому же в 1919 году Америка уже предлагала такую помощь. Но, уповая на новые методы социалистического хозяйствования, диктатуру пролетариата и скорую победу мировой революции, большевики от предложения помощи разрушенной войнами и революцией стране отказались. Теперь для преодоления кризиса, хотя бы на краткосрочную перспективу, другого выхода не просматривалось. Реформирование и корректировка экономического курса требовали времени, а его у большевиков не было. Впрочем, проблема была не только во времени, но и в людях.

По возвращении из Туркестана Сокольников имеет продолжительную беседу с Лениным 26 ноября 1921 года, на которой представляет план своих действий и, видимо, тогда же обозначает насущную необходимость привлечь к работе профессуру и специалистов царской России. Само по себе привлечение специалистов старого мира не было чем-то необычным после того, как около 75-80 тыс. бывших генералов и офицеров влились в ряды Красной армии.

Другое дело экономисты и работники банковской системы, причем речь шла не о рядовых клерках, их было достаточно, а об экономистах - управленцах на общегосударственном, макроэкономическом уровне в области налогов, денежной эмиссии, валюты и товарообращения. Для осуществления новой политики в экономике нужны были не герои «левой фразы» типа Ларина или Троцкого, а практики и ученые, умеющие анализировать состояние рынка, колебаний курса валют, спроса и предложения, к тому же сознающих новую роль банковской системы. Свой критерий для отбора кадров в обновленный Наркомфин, куда он назначается, Сокольников формулирует предельно остро для того момента: «Не языком болтать, а дело делать». Таких в стране оставалось немного. Главный упор Сокольников делает на учете и прогнозировании, для чего создает специальный исследовательский институт при Наркомфине.

Ленин «развязывает руки» Сокольникову и оказывает всемерную поддержку его «реформам», которые в основных своих проявлениях были скорее позабытым и отвергнутым прошлым, чем каким-то подлинным экономическим новаторством. Неслучайно наркома называли то «красным» Витте, то «красным» Столыпиным. Однако новым было то, что Сокольников и подобранная им команда пытались, и небезуспешно, решить задачу восстановления экономики, разрушенной «военным коммунизмом» почти до основания, методами рыночного хозяйствования при жестком контроле государства, сохранявшего за собой командные высоты, и системном противодействии со стороны противников «реставрации капитализма». Примечательно, что на ключевые посты в Наркомфине он выдвигает коллег старой профессуры П.П.Гензеля, С.А.Фалькнера, Н.Н.Кутлера, Л.Н.Юровского, многие из которых были выходцами из купеческих семей первой и второй гильдии, как и сам Сокольников - его мать Ф.Розенталь была родом из купцов первой гильдии. В «Правде» даже появляется статья Сокольникова с немыслимым для того времени названием «Купеческие» задачи пролетарского государства»7.

8 марта 1921 года на Х съезде РКП(б) Ленин провозглашает новый курс в экономике, который отчасти восстанавливал рыночные отношения на селе и допускал многоукладный характер хозяйствования, при сохранении контроля над крупными предприятиями и заводами. К ним относились оборонные, энергетические, машиностроительные и транспортные промышленные объекты, включая управление железными дорогами и производство паровозов. Было бы неправильно, однако, считать, что НЭП не затронул порядка организации и работы тяжелой промышленности. Наиболее крупные предприятия были объединены в отраслевые тресты и синдикаты, внедрялся принцип хозрасчета, но, главное, они уже не получали государственного финансирования, которое ложилось огромным бременем на бюджет, и должны были платить налоги в казну.

Успехи НЭПа по преодолению голода и разрухи известны и проанализированы многими экономистами как отечественными, так и зарубежными. Достаточно сказать, что с 1921 по 1928 год с каждым последующим годом в стране производилось на одну треть больше промышленных товаров. У крестьянина появилась заинтересованность в увеличении производства, поскольку реализация его продуктов давала возможность покупать необходимые ему товары и даже первые отечественные трактора. В свою очередь, существенное снижение оптовых цен на промышленные товары оживило товарооборот и увеличило внутренний спрос.

Примечательно, что современные зарубежные источники дают высокую оценку экономическим успехам НЭПа. Всего за пять лет, с 1921 по 1926 год, индекс промышленного производства увеличился более чем в три раза, сельскохозяйственное производство возросло в два раза и превысило на 18% уровень 1913 года. Но и после завершения восстановительного периода рост экономики продолжался быстрыми темпами: в 1927 и 1928 годах прирост промышленного производства составил 13 и 19% соответственно. В целом же за период 1921-1928 годов среднегодовой темп прироста национального дохода составил 18%8. Надо заметить, что в советское время часть экономических результатов и статистики, относящихся к периоду НЭПа, скрывалась.

Запад был ошеломлен успехами Советов, а Г.Я.Сокольников становится едва ли не самым популярным политиком новой власти России за рубежом. Особую известность ему принес так называемый золотой червонец, которой был обеспечен драгоценным металлом и иностранной валютой и высоколиквидными товарами. Чеканка новых монет - золотых червонцев - предназначалась для реализации по внешнеполитическим коммерческим обязательствам. Эти червонцы полностью по весу и золотому содержанию соответствовали золотой монете дореволюционного периода ценой в десять рублей. «С удивлением смотришь по приезде из Берлина, - делилась своими впечатлениями побывавшая в Москве немецкая журналистка Л.Кайт, - что погоня за долларами здесь явление почти незнакомое. Предложение долларов как будто даже больше спроса, и доллар должен был теперь капитулировать перед доморощенным червонцем. Это явление начинает убеждать даже иностранцев, скептически относившихся к советам своих московских банкиров, выписывать аккредитивы не в долларах, а в червонцах. За первые две недели пребывания одного моего знакомого доллар поднялся на 12%, червонец - на 30%»9.

Надо отметить, что «явление» миру русского твердого червонца происходит на фоне резкого падения франка, при катастрофическом положении марки и общем обрушении всех валют. Червонец выходит на валютные биржи Австрии, Турции, Италии, Китая и даже Персии, не говоря уж о соседних прибалтийских странах. Но что было особенно важно - теневые операции с червонцами совершались в США, Великобритании, Германии и Польше, в условиях продолжающейся политической изоляции и непризнания. По свидетельству «Юнайтед пресс», червонцы котировались на нью-йоркской бирже выше любой европейской валюты.

«Великолепный пример, вызывающий восхищение у всякого непредвзято мыслящего человека, преодоления страшных затруднений по сбалансированию государственного бюджета и стабилизации валюты показал Народный комиссариат финансов, - заявил видный английский финансист и промышленник Л.Уркарт. - Потребовалось немало усилий, мужества и предвидения в условиях финансово-промышленного хаоса, в котором находилась страна еще недавно, чтобы постепенно заменить работу печатного станка поступлениями от налогов и доходами, а затем суметь в сметном государственном бюджете текущего года не только свести концы с концами, но сделать это без обращения к тому же печатному станку»10.

Но, наверное, самым существенным в глазах Сокольникова было то, что в червонец поверил российский крестьянин, который был готов продавать свои товары даже ниже рыночной стоимости, если за них государство платило твердой валютой - золотым червонцем.

На отношении Григория Яковлевича к крестьянству следует остановиться подробней. Ленин, а затем и Сталин называли Сокольникова «любителем парадоксов». Это его свойство проявлялось не только в выступлениях, статьях и докладах, но и самой жизни. Всем известно, что творцы революции относились настороженно к крестьянству как к классу и с трудно скрываемой неприязнью, доходившей до ненависти, как только заходила речь о казаках. До революции не одна казацкая нагайка прошлась по спинам российских крушителей империи. Парадоксальным образом горожанин до мозга костей, пламенный революционер Сокольников убеждал членов Политбюро компартии прекратить беспощадные продразверстки «военного коммунизма», а во времена НЭПа облегчать налоговое бремя беднейшему крестьянству и в целом стимулировать крестьянский труд. На посту главы Наркомфина он не ограничивался одними призывами, но подтверждал их конкретными мерами и действиями.

Для многих его коллег по партии было еще более парадоксальным его решительная защита казаков во времена самых крутых мер по политике «разказачивания», которую проводил лично Я.Свердлов от лица и по поручению Политбюро. Сокольников был выходцем из еврейской семьи, а в то время устойчивым стереотипом считалось видеть казаков чуть ли не врожденными антисемитами. На самом деле еврейская община Ростова-на-Дону конца XIX века числилась одной из крупнейших на Юге России. В пределах бывшего войска Донского в 1920 году проживали 22 777 евреев (9,8% населения).

«Я видела телеграмму Сокольникова Ленину с требованием прекратить разказачивание на Дону, которым занималась Первая конная армия. За это Буденный его всю жизнь не очень любил. Но расправы были прекращены, - рассказывала дочь Сокольникова - Гелиана. - Поэтому, когда отца вызвали в Москву, он предположил, что это в связи с конфликтом. Но его позвали на награждение орденом Красного Знамени, который он ни разу не надел. И как-то пояснил: «Стыдно носить награду за победу русских над русскими»11. Награда была за военные успехи на Южном фронте, когда во главе 8-й армии РККА Сокольников прошел от Воронежа до Новороссийска.

Трудно обозначить точно момент, когда в ВЧК стали фиксироваться все «уклоны», отклонения, проявления фракционности, а также связанные с ними «порочащие связи» как рядовых партийцев, так и партийной и государственной верхушки. Одна из таких связей Сокольникова попала в поле зрения Сталина еще в период Гражданской войны, когда он спасает от расстрела не менее легендарного в то время, чем Буденный, командира 2-й Конной армии Филиппа Миронова.

Потомственный казак Филипп Кузьмич Миронов, человек исключительного мужества и военного таланта, кавалер всех георгиевских наград, дослужился в царской армии до должности войскового старшины (подполковника). За протест против использования казаков при подавлении волнений 1905-1906 годов был уволен с воинской службы и вернулся в войска с началом Первой мировой войны. Важно еще то, что боевой революционный путь Сокольникова начался в то же время на баррикадах Красной Пресни.

Стихийный социалист, примкнувший к большевикам, сохранил в себе яркие черты «казацкой вольницы», которая нередко прорывалась силой, пугавшей большевиков. Миронов рано разглядел в них угрозу как социализму, так и казачеству. Вот что он пишет уже 15 декабря 1917 года: «Большевизм и реакционные силы - союзники, поскольку им присуща нетерпимость не только друг к другу, но и ко всем не согласным с ними. Большевики страшны «для целости России»12.

Однако, когда летом 1918 года Донская армия генерала П.Н.Краснова пошла к Волге, на ее пути встали казачьи отряды, выступившие под красными знаменами. Наиболее крупный и боевой отряд возглавлял Миронов. Это спасло самого Миронова от репрессий большевиков. В то время Л.Д.Троцкий писал казачьему комдиву: «Вся Россия смотрит на Вас». В самом деле, захват Царицына белыми лишал центральные районы России последней возможности получать хлеб с Юга.

Поведение Миронова тем не менее продолжало настораживать, его обращения к красноармейцам противоречили непримиримому революционному духу большевиков. Обращаясь к своим казакам, он говорил: «Именем революции воспрещаю вам чинить самовольные реквизиции скота, лошадей и прочего имущества у населения. Воспрещаю насилие над личностью человека, ибо вы боретесь за права этого человека, а чтобы быть достойным борцом, необходимо научиться уважать человека вообще»13.

Нетрудно заметить, что и лично Сокольников, и его экономическая программа были во многом созвучны заявлениям Миронова, как и его протест против преследования инакомыслия и красного террора. Правда, Сокольников смотрел на дело больше с точки зрения пагубности такой политики для экономики, но не будем забывать, что его недаром называли «профессиональным оппозиционером», отстаивающим право на внутрипартийную дискуссию. Все это сближало его с Мироновым.

Разгром опальным казаком Краснова, а затем и Врангеля, а также заступничество Сокольникова спасли Миронова от первого расстрела, но не от последующего - весной 1921 года. Дело, судя по всему, фабриковалось втайне даже от Ленина. Во всяком случае, в архивах сохранились его запросы: «Где Миронов теперь? Как дело обстоит теперь?», но никаких документальных следов ответа не обнаружено.

Миронов во многом стихийно, а Сокольников сознательно наблюдали, и каждый по-своему реагировал на те процессы в деревнях и станицах, которые свидетельствовали об утрате у крестьянства главного трудового мотива-интереса к земле. У уроженца саратовской деревни, поэта Анатолия Передреева об этом есть простые пронзительные слова:

Забыв о том, как сеяли и жали,
Давным-давно мои отец и мать
Из деревеньки этой убежали,
Едва-едва успели убежать.

Невольно вспоминается и известное пророчество почитаемой блаженной Матроны Московской: «Будут грабить, разорять храмы и всех подряд гнать. А потом все бросят, побегут кто куда. Земля никому не нужна будет». Сокольников прекрасно понимал, что без заинтересованности мужика в собственном труде Россию ожидал очередной голод, без труда не будет зерна, и тогда не на что будет закупать импортное оборудование, а значит, не будет индустриализации. И это в то время, когда в Европе опять запахло порохом. И тогда не спасут ни золотой червонец, ни экспроприация и продажа церковных и культурных ценностей, золота и драгоценностей аристократов и царской семьи, которых было в избытке. Сокольников как никто понимал конечность подобного ресурса для развития огромной страны, ведь именно он контролировал не только порядок и объемы экспроприации, но и сбыт награбленного за рубежом.

Одним из главных успехов Сокольникова, имевших историческое значение, было возрождение интереса крестьянства к земле. Как ни тяжелы были годы разрухи «военного коммунизма», они не смогли полностью вытравить крестьянской тяги к земле, традиционно сложившихся навыков и взаимоотношений; еще не пришло время окончательного и бесповоротного перелома на селе, который «победоносно» завершит коллективизация. По деревне еще не прошлось смерчем тотальное раскулачивание 1930-х годов, превратившее более или менее зажиточного и производительного середняка в кулака, при сопротивлении, либо в бедняка, при согласии идти в колхоз.

Часто упускается из виду, что политика большевиков  «уничтожение кулака как класса» было в период коллективизации не более чем политическим лозунгом, на деле же оно совершилось сразу после революции в отношении всего слоя богатого крестьянства, имевшего оборотный и накопленный капитал, собственное производство инвентаря, мельницы, кузни, ткацкие и иные мануфактуры, а главное опыт ведения крупного агрохозяйства, конечно с использованием наемного труда. Крупные хозяйства, использовавшие наемный труд, то есть хозяйства помещичьи и кулацкие, давали России 70% товарного хлеба. Разумеется, под гребенку революции попали не только кулаки, но и многочисленные подкулачники, и просто самодостаточные крестьяне. Как писал в 1924 году Есенин, поэт с «мужицко-кулацким естеством»:14 «Тот ураган прошел. Нас мало уцелело»15.

Отказ от продразверстки и введение умеренного продналога, оставлявшего достаточно продукта не только для прокормления семьи, но и реализации его на рынке, урегулирование закупочных цен и стабилизация цен на рынке, стимулирование и даже кредитование крестьянских хозяйств в сочетании с введением твердой, конвертируемой валюты привели к подъему села, о котором так долго не только говорили, но и мечтали большевики. Парадоксально, но именно эти успехи и это наметившееся возрождение крестьянства привело к фатальным для него политическим решениям, после которых сельское хозяйство так и не оправится в полной мере за весь период советской власти.

В 1926 году крестьяне, по данным ЦСУ, произвели более 4 млрд пудов, то есть 65,5 млн тонн хлеба - почти на 25 млн тонн больше, чем дореволюционное крестьянство. К 1928 году крестьяне произвели почти на 40% больше хлеба, чем до 1917 года. Довлеющий над властью и народом призрак голода, казалось, уходил в прошлое. Но тогда-то и сказалось подорванное доверие к власти со стороны крестьянства. В продажу поступило лишь 11,2% крестьянского хлеба16. Между тем городское население росло стремительными темпами, и к концу 1928 года пришлось ввести в городах распределение хлеба по карточкам.

Уже в декабре 1927 года трудности с хлебозаготовками проявились до такой степени, что пришлось прибегать к особым мерам, напомнившим крестьянам о временах не столь отдаленных. Крестьянин оставлял хлеб себе и продавал его на рынках, памятуя о «тощих годах» «военного коммунизма». Фиксированные и завышенные цены на промтовары и возросший на селе потребительский спрос при товарном голоде делали неизбежным трудности при хлебозаготовках.

Сокольников убеждал, что было бы ошибкой расценивать запасы зерна на селе как проявление «кулацкой войны», якобы объявленной власти, и объявлять в ответ «священный поход» для их изъятия, возвращаясь к практике «военного коммунизма» и продразверстки. Сокольников всячески сопротивлялся налогам и завышенным ценам на промышленные товары при необоснованном занижении цен на продукты сельского хозяйства и призывал радикально переменить соотношение промышленных и сельскохозяйственных цен. И тогда, как утверждал он на июльском Пленуме ЦК 1928 года, в следующем году можно будет провести нормально хлебозаготовительную кампанию и не придется опять слушать о перегибах, об извращениях, экстраординарных мерах и т. д.

Каганович, Микоян и Молотов, представлявшие так называемую «сталинскую группу», обвинили Сокольникова в «троцкизме» и капитуляции перед «капиталистической верхушкой деревни». При этом еще в феврале того же года Сталин заявлял: «Разговоры о том, что мы будто бы отменяем НЭП, вводим продразверстку, раскулачивание и т. д., являются контрреволюционной болтовней, против которой необходима решительная борьба»17.

Но Сталин поставил свою точку в вопросе о хлебозаготовках, явившуюся «точкой невозврата». Он писал: «1) Выход состоит прежде всего… в переходе от индивидуального хозяйства к коллективному… 2) Выход состоит, во-вторых, в том, чтобы расширить и укрепить старые совхозы, организовать и развить новые крупные совхозы… З) Выход состоит, наконец, в том, чтобы систематически поднимать урожайность… индивидуальных крестьянских хозяйств»18. Но последнее, по мнению многих историков, было не более чем уступкой прежним представлениям.

27 декабря 1929 года на Всесоюзной конференции аграрников-марксистов Сталин произнес программную речь «К вопросам аграрной политики в СССР», в которой объявил о начале сплошной коллективизации сельского хозяйства, а также переходе «от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества» к «политике ликвидации кулачества как класса»19.

Для Сокольникова это событие стало водоразделом между ним и политикой партии сталинского типа, идейным разрывом, который приведет его к гибели. Значимость его личности, опыт профессионального политика, финансиста и экономиста, сумевшего претворить теорию в хозяйственную практику, заставившего уважать себя и страну за рубежом, не позволили оборвать его карьеру простым изгнанием с политического олимпа. Он еще будет избираться в ЦК, станет постпредом СССР в Лондоне и даже заместителем наркома иностранных дел. Но это, как говорится, совсем другая история, правда, тесно связанная с его деятельностью в Наркомфине во времена НЭПа. Она еще ждет своего исследования.

 

 

1Цит. по: Прокопенко И.С. Григорий Сокольников: невыученные уроки НЭПа. М., 2021. С. 58.

2Плеханов Г.В. Открытое письмо к петроградским рабочим // http://az.lib.ru/p/plehanow_g_w/text_1917_otkrytoe_pismo.shtml

3Горький А.М. Несвоевременные мысли // PDF C. 18 // https://ilibrary.ru/text/2378/p.18/index.html. 

4Ленин В.И. Тезисы по вопросу о немедленном заключении сепаратного и аннексионистского мира // Полное собрание сочинений. М., 1974. T. 35. С. 148.

5Ленин В.И. Главная задача наших дней // Указ. соч. С. 383.

6Декларация Чрезвычайного собрания уполномоченных фабрик и заводов Петрограда. 13 марта 1918 г. // ЦГА СПб. Ф. 3390. Oп. 1. Д. 17. Л. 56 об. - 57 об. Подлинник. Типографский экземпляр.

7См.: Прокопенко И.С. Указ. соч.

8https://bestreferat.ru/referat-84591.html

9Финансовая газета. 30 марта 1924 г.

10Муравьева Л.А. Денежная реформа 1922-1924 г. // Финансы и кредит. 2023. №4 (118). С. 102.

11https://www.ng.ru/stsenarii/2018-10-22/10_7337_sokolnikov.html?id_user=Y

12Миронов Ф. Тихий Дон в 1917-1921 гг. // Документы и материалы / Под редакцией В.Данилова, Т.Шанина. М., 1997. С. 10.

13Там же. С. 134.

14Николай Бухарин на Первом всесоюзном съезде советских писателей назвал Сергея Есенина поэтом с «мужицко-кулацким естеством» // Первый всесоюзный съезд советских писателей. Стенографический отчет. М., 1934. С. 388.

15Есенин С. Русь советская // https://www.culture.ru/poems/43531/rus-sovetskaya

16См.: Статистическое обозрение. 2027. №1.

17Сталин И.В. Собрание сочинений. М., 1949. Т. 11. С. 14.

18Там же. С. 88, 90, 91.

19Там же. Т. 12. С. 141-172.