Часть II. Часть I см.: Международная жизнь. 2026. №4

 

Никогда еще процессы глобализации не привлекали столь масштабного внимания как в период после окончания холодной войны. Сегодня понятийный аппарат международных отношений обогатился новыми терминами, не всегда, правда, имеющими адекватное содержание. Представление же о глобализации приобрело мифологический характер: она везде и во всем, как некая таинственная сила.

Современная глобализация и международные отношения

Действительно, глобализация оказывает многофакторное и многостороннее воздействие на эволюцию международных отношений. В научной же литературе этот процесс нередко подается как унификация и международная интеграция. Это упрощение и не раскрывает всего многообразия глобализации, вернее, не ее, а сути эволюции международных отношений.

Единственное, что не оспаривается, так это то, что глобализация является естественно-историческим процессом. По мнению историков, его начало уходит в эпоху географических открытий, переросшую в эпоху колониализма. В любом случае глобализация выражает и отражает ступенчатый и неравномерный прогресс социума, то есть человечества, которое существовало в том или ином виде на разных этапах своего развития. И она связана с прогрессом в средствах труда. А значит, в основе глобализации находятся техника и наука. Это базовые элементы глобализации, ее технологическая основа, составляющая фундамент экономической  организации человеческого социума.

Здесь, пожалуй, воспользуюсь объяснением М.Орешкина, заместителя руководителя Администрации Президента РФ, нового технологического уклада, выступающего базовым условием сегодняшней экономической революции. Речь идет о цифровых платформах. Поясняя их суть, бывший министр экономического развития РФ говорит: «До появления промышленности, то есть до перехода от ручного труда, включая, конечно, мануфактуры, к механическому, люди были напрямую вовлечены в процесс преобразования природных ресурсов, выполняли работу, которая требовала активного взаимодействия с природой. Например, одни занимались поиском полезной руды, другие - ее добычей, третьи - плавкой, ковкой и т. д.

Потом с появлением промышленности «человеческое» из этого процесса стало вытесняться машинным. Начался процесс автоматизации взаимоотношений человека и природы.

Со временем автоматизация охватывала все больше этапов, и теперь, если посмотреть на современные промышленные предприятия, человек с природой практически не взаимодействует. На заводах, которые производят продукцию для миллионов человек, могут быть заняты лишь несколько сотен работников (в Баварии посещал хлебопекарное предприятие, где тесто готовилось в десятке громадных бочек вообще без присутствия человека. - Прим. Л.К.). Сейчас этот глубинный процесс, который занял несколько веков, хотя и носит неоднородный характер, в целом понятен.

Теперь о платформизации. Если в прошлом автоматизировались взаимоотношения человека с природой, то теперь - человека с человеком. То есть автоматизируется работа институтов. Это принципиально другой процесс»1.

Глобализация в ее технологической основе создает материальные субстанции для общения социумов и внутри общества, и за его пределами. Но социум - это потребности человека, общества, на основе которых формируются их интересы. И, следовательно, для науки о международных отношениях важна не просто глобализация, а глобализация в контексте национальных интересов общества/государства.

Иными словами, глобализация - не искусственный, не рукотворный (кроме науки и техники), а естественный процесс в его исторических формах. И объективный. Любой объективный процесс имеет субъективную интерпретацию. Из многочисленной и даже обильной литературы на тему глобализации стоит, пожалуй, выделить исследование авторов монографии «Глобальные трансформации»2. Она хороша тем, что в ней на основе показателей международных взаимосвязей в пяти сферах (политической, военной, экономической, социокультурной и экологической) раскрывается конкретное содержание глобализации. Ее материальная, а не словесная характеристика. Неплохо было бы продолжить данное эмпирическое исследование.

Это актуально, поскольку в сегодняшней мировой политической ситуации появились утверждения об «окончании» глобализации, ее провале. Это верно, но в ее политической части: гегемонии крупных развитых стран, использующих ресурсы мирового сообщества в своих целях, а именно сохранения, укрепления своей доминации в международных делах. А глобализация как объективный процесс будет продолжаться в новых формах, в новых политических параметрах.

Предметом науки о международных отношениях должна быть не сама глобализация во всех ее аспектах, а ее последствия для субъектов и в целом социумов международного общения, его содержания. Остановимся на некоторых из них.

Глобализация создает то, что можно назвать «материально-технические условия» для международного общения: новые инструменты, средства транспортных связей, телекоммуникации, разного рода логистика. Технические возможности для сотрудничества, взаимодействия и различных форм общения социумов, расположенных на планете, значительно увеличиваются. В итоге в условиях современной технологической глобализации меняются параметры международного общения, его пространственные и временные характеристики «сжимаются». Общение не требует ни перемещения в пространстве, ни ограничения во времени. Материальная платформа общения кардинально меняется. Это не означает, что человечество перестает быть совокупностью социумов, организовывающих свою жизнедеятельность в национально-государственных формах. Но возможности и масштабы их общения значительно расширяются благодаря новым технологиям, в том числе информационным.

Другим следствием глобализации выступает нарастающая взаимозависимость, результатом которой являются так называемые глобальные производственные связи. На их платформе формируются глобальный и региональные рынки. Их движущей силой выступает транснациональный капитал.

Проявление этой тенденции наблюдалось уже в 70-80-х годах прошлого века. Она кристаллизировалась особенно во взаимоотношениях стран - участниц трансатлантического сообщества. В связи с этим были созданы структуры, их регулирующие. Во взаимоотношениях между двумя подсистемами (социалистической и капиталистической) глобальной системы эта взаимозависимость определялась фактором сдерживания в вопросах войны и мира в условиях наличия ядерного оружия. Мирное сосуществование двух систем стало вынужденной формой межгосударственных отношений. Когда закончилась холодная война и были сняты политические препоны, масштабы взаимозависимости и ее характер стали определяющей характеристикой современных международных отношений, прежде всего в экономической, технологической, финансовой сферах.

Менее внимания обращается на другую сторону этого процесса - взаимоуязвимость: ни одна страна мирового сообщества, какой бы она ни была - великой державой или средней, малой по величине страной, - не может быть абсолютно свободной от общего состояния мирового сообщества. Разумеется, оба показателя - взаимозависимость и взаимоуязвимость - имеют дифференцированный характер: определяются величиной экономики, финансовым состоянием, уровнем технологической оснащенности и другими факторами. В условиях обострения международной ситуации, роста напряженности страны ведут себя максимально сдержанно (США - Китай, Иран - США, ЕС - США и т. д.), стараясь избежать значительного ущерба для своих финансово-экономических интересов.

Пойдем дальше. Глобальные проблемы и угрозы набили оскомину. А какое касательство они имеют к международным отношениям? Они же не в равной степени затрагивают страны. Поэтому и степень реакции стран разная. Но даже это не анализируется. Природа глобальных проблем и угроз разная и не в одинаковой степени затрагивает страны планеты. Нет расшифровки того, кто и в какой мере является их «производителем», говорится только о том, что они являются следствием «человеческой деятельности».

Так или иначе глобальные проблемы касаются всех стран, всех членов мирового сообщества. Они имеют национальное преломление. Следовательно, глобальные проблемы, их наличие не в XIX веке, а в конце XX - начале XXI века  выступают платформой общих интересов социумов планеты. Это является важным для понимания содержания международной, национальной, региональной безопасности в ее разных измерениях. Отсюда и понимание ее неделимости. Но не только. К закономерности баланса сил, определяющего векторы развития мира, добавляется фактор баланса интересов. Доминирование интересов не одного или нескольких государств, а имеющихся субъектов международных отношений. Это и есть общая основа их полицентричности.

Суммарно перечисленные факторы оказывают сильное воздействие на эволюцию международных отношений, содержание межгосударственного взаимодействия, расширяя присутствие в их двустороннем сотрудничестве многостороннего компонента. Естественно, двусторонний или групповой элемент сотрудничества остается ведущим, но и многосторонний приобретает все более весомое значение и способен потеснить или переключить двустороннее взаимодействие на решение проблем многостороннего характера. Это можно проследить при анализе внешней политики отдельных государств. В любом случае переплетение двустороннего и многостороннего компонентов в международных отношениях отражает эволюцию их содержания и заставляет государства выстраивать свою внешнеполитическую деятельность адекватную или неадекватную этой тенденции.

Но высказанной констатации, фиксирующей последствия глобализации на эволюцию международных отношений, их содержание и структуру, недостаточно. А как ведет себя субъект этих отношений? Ряд теорий исходит из простого постулата: «исчерпание его исторического потенциала». Если следовать его практическому осуществлению, то результатом будет только одно: возрастание степени хаотизации в международных процессах. Заменить государство транснациональными компаниями? Это означало бы поделить мир на корпоративные интересы и их конкуренцию. Это одно, но есть и другие факторы: а государство, располагающее собственностью, финансами, не является одним из агентов международных экономических отношений? И почему это могущественные ТНК и банки стараются не ссориться с государством? А наоборот, ублажают его, чтобы заполучить налоговые льготы, субсидии разного рода, особый правовой статус и т. д.

Если состояние международных отношений определяется внешней политикой их субъектов, то, следовательно, предметом внимания исследователя должна быть внешнеполитическая деятельность этих субъектов (государств) во всей ее совокупности: не только цели, задачи, мотивы этой деятельности, но и факторы ее определяющие - положение страны, ее экономические, финансовые, демографические и прочие ресурсы, уровень технологического состояния, политическое и моральное состояние общества, личностные качества правящей элиты, ее лидеров. Разработка теоретических основ внешней политики государства, его внешнеполитической деятельности как стыкового раздела науки о международных отношениях нуждается в дальнейшем развитии: ее стыковой характер определяется тем, что в ней фиксируются потребности-интересы общества, внешние и внутриобщественные условия их реализации.

На предыдущих этапах мирового развития национальное развитие базировалось главным образом на собственных ресурсах, частично наполняя их из других стран. Сегодня экономическая жизнь государства складывается из совокупности, переплетения внутренних и внешних факторов. И это обстоятельство породило искус использовать его в политических целях. Внешняя политика государств отреагировала на это регулированием степени открытости своей экономики. В нашей литературе фиксировался этот новый элемент: зависимость от внешних факторов наблюдается тогда, когда страна экспортирует более 20% производимого и импортирует более 20% потребляемого ею. Десятки стран имеют эти показатели на уровне 35-60%3.

Не только государство, но и гражданское общество выходят за рамки национальных границ. Гражданское общество, которое ранее меняло характер государства, его устройства эпизодически (восстание, революция и т. п.), постепенно вырастает в участника внутристрановых и международных процессов, становится фактором национальных и международных процессов, позицию и мнение которого субъект международных отношений не в состоянии игнорировать. Он вынужден - позитивно или негативно - на его поведение реагировать. В политике различных государств это отразилось по-разному. Например, иллюстрацией такого реагирования стало использование структур гражданского общества одной страны для воздействия (вмешательства) на внутренние процессы в другой стране. Практикой стало формирование «независимых» некоммерческих организаций, но финансируемых из государственных источников для осуществления деятельности на территории других государств. Тем самым формально не нарушая принцип невмешательства во внутренние дела другой страны, государство приобретало возможность не только содействовать сотрудничеству на уровне структур гражданского общества, но и воздействовать через них на внутриполитические процессы в желаемом направлении.

В любом случае современная технологическая глобализация обусловливает возрастание внешнего фактора, как правило, многостороннего (физического, экономического, финансового и т. п.), в развитии общества/государства, ставя перед ними требование учитывать его влияние при определении и реализации своих национальных интересов, средств и путей их достижения. Внешняя политика, дипломатия становятся все более сложными системами, которые обрастают новыми ресурсами (в частности, информационными, цифровыми, ИИ и др.), но одновременно должны обладать способностями нейтрализовать уязвимость от внешних факторов, обеспечивая устойчивость жизнедеятельности общества, его развития. Следовательно, в условиях режима взаимозависимости и взаимоуязвимости ответственность государства не размывается, не отрицается, а, напротив, повышается. И этот фактор возвышения ответственности государства предполагает его ответственность перед обществом, консолидацию способностей и усилий государственных структур и структур гражданского общества в достижении национальных интересов.

Международное сообщество должно предполагать и опираться на ответственность своих членов-государств, чтобы уменьшать степень хаотичности в международных процессах. Тезис «о исчерпании исторического потенциала» государства фальшивен в своей сути. Государство в концентрированном виде представляет и реализует в международных отношениях интересы своего общества. Лишение его этой сущностной функции - отражение анархизма, неважно где - в сфере общественной или международной жизни.

Данное политико-идеологическое течение, иногда обозначаемое как «либеральная гегемония», смыкается с рыночным вариантом эволюции международных отношений. В начале 2000-х годов один из известных наших ученых пришел к выводу: «Новая система международных отношений, характеризуемая термином «глобализация» (тут система и глобализация отождествляются. - Прим. Л.К.), в гораздо большей мере управляется рыночными экономическими процессами, нежели межгосударственными отношениями, политико-идеологическими решениями»4. Правда другой мыслитель, исламский философ Г.Джемаль увидел в этой ситуации иное: «Выстраивается жесткая власть мировых элит, которые находят все новые резоны для своего глобального суверенитета»5.

Раздел надгосударственности в международных отношениях нуждается в анализе тенденций, выступающих прямым или косвенным следствием современной технологической глобализации. Появляются новые формы зависимости, регулирования международных процессов. Носителями этих тенденций выступают транснациональные компании, финансовые структуры, создающие цифровые платформы, ассоциации блогеров, активно воздействующие на различные социальные группы. К географическим границам государства добавляются цифровые. Не каждое государство обладает нужными и достаточными ресурсами для нейтрализации новых форм зависимости, защиты своего цифрового суверенитета. Возникает опасность появления новых видов доминирования и монополизма. Носители этих тенденций имеют, несмотря на транснациональный характер своей деятельности, национальную «прописку» и, следовательно, могут регулироваться. Этот процесс должен происходить на межгосударственном уровне и в международных организациях.

Космополитизм как одно из течений общественной мысли - явление

не сегодняшнее, но его нынешний формат выходит за рамки морально-психологической принадлежности к человечеству («гражданин мира»). Сегодня под космополитизм формируется материальная платформа, вырастающая из технологических особенностей современной фазы глобализации.

Космополитизм/глобализм видит эволюцию международных отношений в конструкции, состоящей из следующих элементов:

- содействие становлению новой политической организации мира: лишение государства статуса субъекта международных отношений; наделение международных организаций, транснациональных компаний и банков, городов-мегаполисов статусом субъектности;

- формирование глобального гражданского общества;

- замена традиционных социальных структур в обществе гендерными, трансгендерными и другими сообществами, формирование открытого общества;

- отмена национальных качеств того или иного народа, своего рода денационализация;

- замена традиционных религий различного рода религиозными сектами («религиозные свободы»);

- утверждение международных правовых норм в качестве превалирующих над национальным правом. Как инвариант - замена международного права юрисдикцией «передовых» стран (в частности, придание американским правовым нормам экстерриториального характера);

- утверждение новой идеологии бытия;

- создание мирового правительства, мирового парламента, объединение человечества в единую надгосударственную систему;

- мировая политика как ядро международных отношений.

Совокупность этих и других элементов (некоторые из них уже практикуются в деятельности Евросоюза) должна образовать политическую конструкцию глобализированного мира, или «Глобального соседства» (доклад Комиссии ООН, 1995 г.), которая призвана в своем окончательном виде заменить существующую государственно-центристскую модель международных отношений современного мира с отсутствием у нее единого центра управления/регулирования.

Новая идеология сегодняшней внешней политики США в определенной степени прерывает тенденцию к космополитической глобализации, но речь, скорее, о ее новых параметрах, основанных на доминировании в мировых делах. Материальные основы вышеуказанных трендов и их социальные выразители никуда не исчезли: западные элиты превратились из национальных субъектов в филиалы транснациональных глобальных корпораций, гомосексуализм остается инструментом формирования новой глобальной элиты, занимающей влиятельные позиции в структурах власти западных, и не только, стран. Дело Эпштейна - это не моральное зло, заслуживающее осуждения. Оно как раз и демонстрирует, что движение к наднациональной негосударственной системе мира имеет и реальную почву, и реальных носителей. По сути, это глобальное общество со своими структурами, функциями, обладающее громадными ресурсами для воздействия на трансформацию национальной жизни традиционных обществ.

Эволюция систем межгосударственных отношений

Наука о международных отношениях накопила, на мой взгляд, достаточный объем исторического и иного материала для полноценного анализа источников смены одной системы другой. Каждая из них формировалась все более сложной по структуре, объему и содержанию. Вне поля зрения остается преемственность между системами. Каждая система создается на закономерности баланса сил и интересов. Нередко рассматриваются только внешнеполитические интересы, в отрыве от внутриполитических процессов в обществе (демографических, этнических, социальных и т. п.). В качестве иллюстрации важности соблюдения единства внешней и внутренней политики стоит обратить внимание на специфику становления новой, постбиполярной системы мироустройства. Этот процесс развивается не только как следствие изменения баланса сил в мире, но и во многом будет испытывать влияние кризиса внутритрансатлантических отношений и западной цивилизации в целом.

История международных отношений - это переход от одной системы к другой, начиная с Вестфальской. Известны четыре. Для всех из них присущи закономерности, в числе которых баланс сил играет решающую роль. Каждая из них возникает как следствие дисбаланса и завершается вооруженными конфликтами. В XX столетии мировое сообщество пережило две крупные войны, масштабные по разрушению и количеству человеческих потерь. Ялтинско-Потсдамская система пока последняя в этой эволюции. Есть разные суждения: одни считают, что она умерла, другие полагают, что отдельные ее элементы (в частности, ООН) продолжают функционировать и, следовательно, возможен сценарий специфического - в силу определенных исторических обстоятельств - перехода от одной системы к другой без войны и без деления на «победителей» и «побежденных». Первые, как правило, определяют параметры нового мироустройства. После окончания холодной войны так называемые самозванные победители такую попытку предприняли, но безуспешно.

Выскажу дерзкую мысль: формирование новой мировой системы может не повторить логику становления предыдущих. Основным инструментом ее создания стала глобализация, опирающаяся на однополярность в лице США. Однако это был небольшой исторический период, переросший в результате территориальной экспансии НАТО и Евросоюза в консолидацию трансатлантического сообщества для создания «международного порядка, основанного на правилах».

Формирование постбиполярной системы международных отношений, нового миропорядка требует расширения горизонта знаний, поскольку данный процесс представляет собой переплетение нескольких тенденций в развитии человечества. Они заключаются в следующем: постбиполярный мир вряд ли следует отождествлять с окончанием холодной войны. Становление нового мироустройства охватывает исторический цикл, начиная с окончания Второй мировой войны (май-сентябрь 1945 г.). Следовательно, Ялтинско-Потсдамские соглашения, включая создание Организации Объединенных Наций и последующих блоков международного права, остаются базовой конструкцией нарождающегося мироустройства. Острие холодной войны было уже затуплено Хельсинкским актом 1975 года, его организационные структуры деформированы, но не ликвидированы.

Далее необходимо учитывать современный тип глобализации, ее технологический уровень. Ее «передовики» использовали период после окончания холодной войны для экспансии своего доминирования, присвоив себе лавры «победителей». Экспансия имела территориальный, экономический, финансовый, военный и гуманитарный характер. Она осуществлялась не только государственными структурами, но и  транснациональными компаниями, банками, а также неправительственными организациями различного профиля. При этом США и страны Запада не стали демонтировать структуры холодной войны (трансатлантическое сообщество - США+ЕС; НАТО, «семерку», КОКОМ и др.). Западная Европа попыталась отвоевать себе статус самостоятельного игрока в мировой политике и мировой экономике превращением ЕЭС в Европейский союз с целью создания двух опор в трансатлантическом сообществе. Не получилось. Доминантом в нем оставались США.

Глобализация стала своеобразным трамплином, позволяющим коллективному Западу в лице США и Западной Европы, Японии преобразовать невоенную «победу» в холодной войне в победу политическую, усилить свои доминирующие позиции в современной системе международных отношений и выдвинуть конструкцию мироустройства, «основанного на правилах». Как оказалось, она была ложной: сильнейшие освобождали себя от правил, когда им было удобно. Это прозрение канадского премьера на недавнем Давосском форуме.

Однако глобалистская экспансия выявила слабые места в данных позициях. Финансово-экономический кризис 2008-2009 годов, исходной точкой которого стали США, был началом деглобализации, то бишь демонтажем доминирующих позиций Запада в мировой системе, укреплением позиций нарождающихся новых центров силы. В мире формируется новый баланс сил. Однополярность (коллективная) эволюционирует в полицентризм в международных отношениях. Кстати, структура и содержание этого полицентризма усложняются.

Холодная война проходила под флагом ядерного доминирования в мире двух держав - СССР и США. А сегодня девять государств обладают ядерным оружием, и еще шесть стран считаются «подпороговыми». Влияет это на поведение государств? Разумеется. Обладание ядерным оружием стало фактором сдерживания в мировой политике, сокращая возможность превращения конфликтов в военную фазу, ограничивая ее параметры.

Наконец, фактор взаимозависимости и взаимоуязвимости, вынуждающий государства искать компромисс интересов. Или угрозы, приобретающие масштабный характер и требующие коллективных действий членов международного сообщества по их минимализации.

Суммарно постбиполярный период, еще не завершившийся, характеризуется переплетением противоречивых тенденций, которые не могут не сказываться на процессе формирования нового мироустройства. История еще раз подтверждает отсутствие линейности в мировом развитии. Глобализация создает условия не для централизации, а для демократизации международных отношений, когда обеспечиваются возможности социального развития каждой нации, каждого государства, а не избранной группы стран.

Следующий «отсек» науки о международных отношениях - это их регулирование как теоретическая и практическая проблема. Речь идет, разумеется, о междугосударственном регулировании международных отношений. Одной из важнейших характеристик международных отношений является их децентрализованность, то есть отсутствие какого-либо органа управления ими, что подчеркивает их коренное отличие от организации определенным социальным социумом своей жизнедеятельности в пределах своей территории.

В научных исследованиях фигурируют понятия «управление» и «регулирование». Вряд ли надо доказывать, что понятие «управление» относительно деятельности самостоятельных и суверенных субъектов, предопределенной их интересами и потребностями, является некорректным. Оно применимо к организации внутренней жизнедеятельности нации-государства, независимо от его формы (демократической, монархической, диктаторской и т. д.). Управление - функция власти, отсутствующей в международных отношениях. Поэтому понятие «регулирование» является более адекватным природе международных отношений. По мере увеличения количества их субъектов и ряда других причин (некоторые назовем чуть позднее) регулирование их взаимодействия становится необходимостью, но эта «необходимость» созревала достаточно долго: первые формы регулирования стали складываться спустя почти 200 лет после Вестфальской системы, установившей принципы взаимных отношений ее участников.

Первыми шагами в сторону институционализации международного сотрудничества на многосторонней основе стали договоренности государств о создании межправительственных организаций. На первом этапе они имели технический характер: Всемирный телеграфный союз (1865 г.), Всемирный почтовый союз (1874 г.) и ряд других, которым было поручено исполнение правил и норм поведения участниками межгосударственного сотрудничества в области связи, транспорта и других сфер. Деятельность новых структур по регулированию межгосударственного сотрудничества на многосторонней основе стала приобретать постоянный характер. Они функционировали в пределах выработанных и согласованных государствами компетенций и на основе специальных договоров, подлежащих ратификации их участниками. В этом контексте нельзя упускать из виду и формирование класса международных служащих: определение их статуса. Появилась международная гражданская служба.

Появление в системе межгосударственных отношений нового структурного элемента в виде международных организаций многостороннего профиля является важной качественной характеристикой эволюции международных отношений.

Постепенно международные организации стали приобретать общие черты: наличие международного договора, устава, руководящие и исполнительные органы, функционирующие на постоянной основе, процедуры, бюджет, постоянное место нахождения и т. д. Нельзя не подчеркнуть, что в первой фазе их появления они специализировались на инфраструктурном обеспечении торгово-экономических отношений государств.

Дальнейшее расширение регулирования выразилось в том, что оно охватывало все больший перечень сфер сотрудничества, включая создание после Первой мировой войны Лиги Наций (вопросы мира и безопасности). К этому нужно добавить появление неправительственных международных организаций.

Остановимся. Регулирование отношений между государствами имеет объективные основы. Формы и уровни могут быть разные: двусторонние, субрегиональные, региональные, глобальные. Масштабы глобальных проблем нарастают и затрагивают интересы всех участников международного общения, всех, но в разной степени. Следовательно, складывается платформа общих интересов. И задача регулирования состоит в нахождении компромисса между конкретными, жизненно важными для стран интересами и общими интересами международного сообщества, в основе которых находятся глобальные или региональные проблемы, угрозы.

Во второй половине XX века, но особенно в XXI веке процессы регулирования приобрели политико-идеологический характер, имеющий явную увязку с мироустройством. В публикациях оно было обозначено как «реформистский глобализм»6. Это течение увязывается с понятием «мировая политика», нацеленное на вытеснение государства как субъекта международных отношений и как основы их государственно-центричной формы, создания глобалистского мироустройства.

В этом контексте интеграции, прежде всего экономической, объединяющей ресурсы группы региональных стран для обеспечения решения задач социально-экономического развития общества, был присвоен ранг «международной». Процесс, учитывая его проявление на разных континентах планеты, действительно имеет характер международного, но его организационные формы реализации имеют региональные параметры. В научный язык введено понятие «наднациональности». Разумеется, если речь идет о движении к межгосударственному единству и о передаче государством - добровольной - некоторых своих суверенных компетенций общим органам регулирования, то это одно, но если речь идет о подмене правовой системы государства, тогда это другое. По этому признаку различаются типы межгосударственной экономической интеграции, коих в современном мире насчитывается около двух десятков: а) на основе согласования интересов; б) на основе создания некоторых общих органов управления и наделения их определенными компетенциями; в) на основе надгосударственного характера интеграции.

В период холодной войны Запад создал целую систему регулирования, которой после ее завершения был придан мировой характер: «семерка», ОЭСР и масса других ее структур. Эта система регулирования призвана обеспечивать прежде всего интересы их участников, их доминирование в международных, экономических, финансовых и политических процессах. Попытка наделить международные организации статусом субъекта международных отношений некорректна, она изменяет природу последних. Параметры субъектности международных организаций (глобальных, региональных, субрегиональных) определяют государства.

Новый пласт регулирования, особенно в современных условиях, касается взаимодействия международных организаций, формируемых государствами, и неправительственных организаций. Разумеется, и здесь речь должна идти обо всех уровнях международных отношений: глобальном, региональном и субрегиональном. При ООН, его структурах аккредитовано более 1500 неправительственных организаций, включая и российские. Обобщение практики взаимодействия должно служить повышению механизмов сотрудничества в этой сфере.

И еще один аспект деятельности международных организаций, который сейчас вне поля исследований: это наличие международной бюрократии с ее собственными интересами. В последние десятилетия заметны проявления использования функций и потенциала ряда международных организаций в корыстных политических интересах группы государств не только с привлечением неправительственных акторов, но и граждан своих стран, находящихся в международных организациях в соответствии со статусом международного чиновника.

Теоретическое осмысливание международных отношений

Международные отношения находятся на стадии геополитического перелома. Российская наука имеет хорошие шансы выработать собственные подходы к содержанию, структурированию, динамике и эволюции. Конечно, нелегкая задача преодолеть заимствование - обратите внимание - первичное, исходящее от западных коллег. Надо полагать, что парадигма освоения завершена. Речь не идет об отвержении. Есть рациональные зерна. Тем не менее необходимо критическое осмысливание с позиции здравомыслия. Особого внимания требуют космополитические теории.

Современная НАУКА о международных отношениях может существовать как самостоятельная научная дисциплина гуманитарного характера, у нее есть свой объект и предмет, содержание и структуры. Высказанные в данной статье соображения могли бы стать предметом дискуссии, которая наверняка обогатит авторские представления о НАУКЕ о международных отношениях.

 

 

1Орешкин М. Платформатизация меняет облик экономики // Эксперт. 2025. №6. С. 14.

2Хелд Д., Гольдблатт Д., Макгрю Э., Перратон Дж. Глобальные  трансформации: Политика, экономика и культура. М.: Праксис, 2004. 575 с.

3Богатуров А.Д., Косолапов Н.А., Хрусталев М.А. Очерки теории и политического анализа международных отношений. М., 2002. С. 53. Н.А.Косолапов указывал на эту взаимосвязь в своей работе еще ранее.

4Мир и Россия на пороге XXI века. М.: РОССПЭН, 2001. С. 11.

5Российская газета. 06.12.2016.

6Войтоловский Ф. Идеология «глобального управления»: от утопий к практике // Международная жизнь. 2011. №9.