Начиная с первой каденции Президента США Д.Трампа (2017-2020 гг.) Китай столкнулся с серьезным осложнением геополитических и геоэкономических условий, в которых ему приходится решать задачи экономического развития, превращения страны к столетию с момента образования КНР в 2049 году в «современную мощную модернизированную социалистическую державу». Причем ухудшение внешних условий наложилось на целый ряд негативных факторов внутреннего порядка - замедление темпов роста, накопившиеся проблемы и диспропорции в развитии китайской экономики, последствия пандемии коронавируса в 2020-2021 годах. Так, выступая в декабре 2024 года на совещании руководящего состава КПК, Председатель КНР Си Цзиньпин отмечал: «Возросшее внешнее давление и усиление внутренних трудностей усложнили обстановку», в которой происходит развитие страны, и отдельно еще раз выделил: «В настоящее время неблагоприятное воздействие изменений во внешнем окружении усугубилось»1.

Вызовы и осложнение внешних условий

Самым значительным вызовом для внешнеэкономических интересов Китая стал переход стран США, ЕС и их ближайших союзников в Азии к политике экономического и технологического «сдерживания» Китая. Такой поворот существенно ударил по планам и интересам Пекина, поскольку США и ЕС входят в тройку ведущих внешнеторговых партнеров Китая, а доступ к высокотехнологичным и инвестиционным рынкам развитых стран Запада китайское руководство рассматривает как важное условие для успешного перехода экономики КНР на новый технологический уклад.

Совокупность осложняющих акторов, в частности откровенное применение политически мотивированных рестрикций для недобросовестной конкуренции против Китая в форме ограничений на товарный экспорт и деятельность китайских фирм, «вторичных санкций», запретов на поставки в КНР передовых технологий (в области полупроводников, искусственного интеллекта, квантовых вычислений, биотехнологий) и т. д., потребовала от китайской стороны поиска адекватного ответа и реагирования, внесения корректировок во внешнеэкономическую стратегию страны, отчетливо проявившихся в годы 14-й пятилетки (2021-2025 гг.).

Тем не менее, несмотря на указанные негативные тенденции, внешняя торговля Китая в 2021-2025 годах сохраняла две ключевые качественные характеристики: лидерство в мировом экспорте товаров (17,5% в 2024 г., обходя ЕС - 14,4% и США - 10,4%) и существенное положительное сальдо торгового баланса. Даже в 2025 году в условиях резкого обострения торговых противоречий с США внешняя торговля Китая сохранила устойчивость и тенденцию к росту. По данным ГТУ КНР2, внешнеторговый оборот Китая в 2025 году составил 6,354 трлн долларов, увеличившись по сравнению с 2024 годом на 3,2%, что позволило полностью восстановить «проседание» общего объема торговли 2023 года (минус 5%) и превзойти рекордный до того уровень 2022 года в 6,25 трлн долларов. Положительное сальдо 2025 года составило более 1,1 трлн долларов (1188,9 млрд) и побило рекордный уровень 2024 года в 992 млрд долларов.

Реконфигурация торговых потоков

Наиболее наглядно изменения в структуре внешнеэкономических связей проявились через значимое перераспределение торговых потоков. В географии внешней торговли Китая последнее десятилетие доминировали четыре региона: Юго-Восточная (страны АСЕАН) и Восточная Азия (Япония, Южная Корея, Тайвань), Европа, США. Так, в 2021 году основные объемы китайского экспорта направлялись в указанные страны Азии - 36,35%, Европы (члены ЕС и Великобритания) - 18,1% и Северной Америки (США, Канада, Мексика) - 18,6%3.

Тройка - АСЕАН, ЕС и США - с большим отрывом лидирует по общему товарообороту с КНР среди отдельных стран и объединений. Причем если в 2020 году блок АСЕАН превзошел ЕС по суммарному объему торговли и с того времени уверенно занимает первую позицию в рейтинге основных торговых партнеров Китая4, то объем торговли с ЕС, согласно данным ГТУ КНР, практически остановился на одном уровне 2021-2025 годов после небольшого роста в 2022 году и падения в 2023-2024 годах, а объем торговли с США показывает (с колебаниями) нисходящую динамику:

Динамика товарооборота Китая с крупнейшими партнерами (в млрд долл.)

Составлено автором по данным ГТУ КНР за 2021-2025 гг. // http://www.customs.gov.cn/

По сравнению с 2024 годом экспорт Китая в США сократился на 20% - до 420,05 млрд долларов, или на 104,6 млрд долларов стал меньше. Особая привлекательность для Китая американского рынка объясняется доступом к новейшим технологиям и тем, что товарооборот с США еще три года назад давал Китаю почти половину общего положительного сальдо внешней торговли страны: 403,8 млрд долларов из 877,6 млрд долларов в 2022 году. А в 2025 году профицит торговли с США уменьшился до 280,3 млрд долларов, сократившись за год на 80,7 млрд долларов.

Не менее ощутимо выглядит сокращение товарооборота с США в стоимостном выражении: с 759 млрд долларов в 2022 году до 559 млрд долларов в 2025-м. Таким образом, данные показывают, что проводимая Вашингтоном политика ограничений и разрыва сложившихся цепочек поставок (т. н. de-coupling) привели к последовательному значительному снижению объема двусторонней торговли: с 2018 по 2024 год доля прямых поставок из Китая в общем товарном импорте США сократилась с 21 до 13,8% (оценка китайской стороны)5. Для сравнения: экспорт Китая в АСЕАН в 2025 году - 665,2 млрд долларов - существенно превысил весь объем торговли с США.

Отражением меняющихся геоэкономических приоритетов Китая можно считать то, что в десятку важнейших торговых контрагентов страны статистика КНР сейчас включает всю четверку стран - партнеров Пекина по созданию БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, ЮАР) независимо от реальной величины торговли. Так, к примеру, в десятке важнейших потребителей китайского экспорта в 2024 году после АСЕАН (16,4%), США (14,7%) и ЕС (14,4%) идут: Япония (4,2%), Южная Корея (4,1%), Индия (3,4%), Россия (3,2%), Тайвань и Бразилия - по 2%, ЮАР - 0,6%6. В импорте КНР в лидирующей группе в 2024 году вслед за блоком АСЕАН (15,3%) показаны: ЕС (10,4%), Тайвань (8%), Южная Корея (7%), США (6,3%), Япония (6%), Россия (5%), Бразилия (4,5%), ЮАР (1,2%) и Индия (0,7%). Если рассматривать четверку стран БРИКС в целом, то в 2024 году совокупный экспорт Китая в страны - учредители БРИКС - 9,2% - выглядел вполне сопоставимым с объемом китайского экспорта в тройку стран Восточной Азии - 10,3%, - хотя уступал экспорту в АСЕАН, Евросоюз и США. Зато в импорте Китая доля четверки первоначальных членов БРИКС - 11,4% - превысила долю ЕС.

Еще более существенные сдвиги в перераспределении экспортных потоков и цепочек поставок стали результатом того, что за период с первой американо-китайской торговой войны Трампа в 2018 году Китай предпринял целенаправленные усилия по расширению экономических обменов со странами Глобального Юга, странами БРИКС+, ШОС, странами Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки, в рамках таких форматов, как ВРЭП, инициатива «Пояса и пути» (ИПП).

В годы 14-й пятилетки произошло принципиально значимое изменение соотношения (в стоимостном выражении) в пользу совокупного экспорта КНР в развивающиеся страны по сравнению с экспортом в группу развитых стран - США, ЕС, Японию, Австралию и др. Так, если в 2024 году экспорт в страны - участницы ИПП достиг 47,9% от общего объема экспорта КНР, то в 2025 году доля стран - участниц ИПП превысила 51,9% общего товарооборота Китая (3298,7 млрд долл. из суммарного объема внешней торговли Китая в 6354,7 млрд долл.), а в экспорте КНР составила - 50,7%7. Для сравнения: совокупная доля США и ЕС в товарообороте сократилась до 21,8% (в экспорте Китая 26%). Еще более заметна стала доля развивающихся стран - участниц ИПП в импорте КНР - 53,6%.

Достаточно сказать, что в 2025 году наибольшие темпы прироста показали такие региональные направления торговли, как страны Юго-Восточной Азии (члены АСЕАН), Латинской Америки и Африки, 8%, 6,5% и 18,4% соответственно. Не менее симптоматично, что при практически нулевом росте объемов совокупного импорта Китая поставки сырья и товаров из стран Азии, Латинской Америки и Африки в 2025 году показали устойчивое увеличение на 3,9%, 4,9% и 6% соответственно, подчеркивая укрепление географической сбалансированности внешнеэкономических связей8.

Первоначально одной из главных целей Китая для локализации своего производства в развивающихся странах был последующий реэкспорт своих товаров под флагом третьих стран на рынки США и других развитых стран Запада, чтобы избежать ограничений и пошлин, под которые попадали прямые поставки. Например, такие товарные группы китайского экспорта, как механическое и электрооборудование, на которые ранее приходилось до половины суммарной стоимости экспорта в США, сейчас распределяются по следующим направлениям: Вьетнам, Мексика, Индия и Россия (при этом значительная часть китайских товаров, поступающая, например, в Мексику или Вьетнам, затем реэкспортируется в США). Тем не менее тенденция налицо - в 2023 году только 15% товаров этой категории имело страной назначения США по сравнению с 20% в 2018 году9. Таким же образом к 2023 году США выпали из пятерки крупнейших импортеров китайского фотоэлектрического оборудования, а доля рынков сбыта китайских товаров данной категории сократилась с 50% в 2017 году до 30% в 2023-м как результат политики диверсификации экспорта.

За счет выноса производственно-сбытовых цепочек за пределы Китая в развивающиеся страны Пекин также отчасти решает проблему избыточных мощностей и снижает остроту экологических проблем, накопившихся внутри страны. Вместе с тем рост товарообменов, особенно со странами с динамично растущими экономиками, расширил возможности Китая по освоению их ресурсного и в целом экономического потенциала.

Высокотехнологичная тройка товаров экспорта

Китайская сторона уделяет приоритетное внимание гибкому реагированию на потребности мирового технологического развития, повышению качества и изменения товарной структуры экспорта в пользу продукции новейших технологий с высокой добавленной стоимостью: редкоземельные металлы, ИИ, «зеленые» технологии (ВИЭ, водород) и т. д.

К этому вынуждают не только тренды мирового развития, но и фундаментальные причины внутреннего порядка. Как поясняет известный китайский экономист профессор Лю Цяо, декан школы менеджмента Гуанхуа при Пекинском университете, «на глобальном рынке нарастают разочарование в глобализации и тенденция к фрагментации мировой экономики», разные страны пытаются реструктурировать свои цепочки добавленной стоимости, а «Китай очень сильно зависит от глобальных цепочек поставок в ключевых компонентах, патентах и т. п., это серьезно повышает внешние риски. Поэтому Китаю ничего не остается, как повышать самообеспеченность в производстве продукции с высокой добавленной стоимостью, в этом состоит ответ Китая на усложнившуюся внешнюю обстановку, невозможности сохранения прежней модели при происходящих изменениях глобальной среды». Кроме того, Китай подходит к исчерпанию ресурсов дешевой рабочей силы. Приход Си к власти в 2013 году совпал с тенденцией увеличения количества иждивенцев по отношению к занятому в производстве населению. Поэтому повышение производительности труда за счет технической модернизации и инноваций становится не просто приоритетом, а императивом дальнейшего экономического развития10.

Свое встраивание в глобальную экономику Китай начинал с экспорта товаров, производимых с большими затратами ручного труда и низкой добавленной стоимостью, - мебели, игрушек, текстильной продукции. Так, по подсчетам китайских экспертов, в период от вступления Китая в ВТО в 2001 году до начала первой торговой войны Трампа в 2018-м на текстиль и другую продукцию легкой промышленности Китая приходилось до 75% совокупной экспортной выручки11. Эти времена остались далеко позади.

В 2021-2025 годах драйверами китайского экспорта стали высококачественные продукты новейших отраслей экономики: новая тройка товаров - литиевые аккумуляторы, солнечные панели, электромобили. Например, в 2024 году на Китай приходилось78,1% мирового экспорта солнечных панелей, продажи электромобилей на внутреннем рынке (10,99 млн единиц) втрое превысили совокупный показатель стран Европы (второй по объему рынок сбыта электромобилей в мире), а объем экспорта трех новых видов товаров (электромобилей, литиевых аккумуляторов и фотоэлектрической продукции) вырос почти на 30%12. В 2025 году экспорт электромобилей, литиевых аккумуляторов и солнечных панелей увеличился еще на 27%, а роторов для ветрогенераторов более чем на 45%13. Кроме того, резко вырос экспорт промышленных роботов (по отношению к 2024 г. на 48,7%) и Китай стал нетто-экспортером этого современного вида техники.

В целом в 2025 году Китай экспортировал высокотехнологичной продукции на 5,25 трлн юаней, что составило почти 20% от общей стоимости экспорта по всем категориям таможенного учета КНР, или 29,8% от общей стоимости по категории чистых экспортных поставок (без учета толлинга, реэкспорта и т. д.)14.

Отстаивая «глобализацию», но также отвечая «ударом на удар»

В свое время (с принятия курса реформ Дэн Сяопина в 1979 г.) Китай с максимальной пользой для себя сумел воспользоваться возможностями, которые предоставила инициированная Западом «глобализация» и занял ведущее место в мировом производстве товаров15. Неудивительно, что, столкнувшись с политикой «сдерживания» со стороны США, ЕС и их союзников в Азии, Пекин в настоящее время в противовес дискриминационным практикам выступает едва ли не самым активным защитником принципов либерализации мировой торговли (понимая под этим свободный доступ к мировым рынкам), в том числе в многосторонних форматах (ВТО, ООН, «Группа двадцати», БРИКС и ШОС). В 2024 году Си Цзиньпин подчеркивал, что Китай «продвигает равноправную и упорядоченную многополярность и общедоступную и инклюзивную экономическую глобализацию», но при этом настаивает на том, что «подлинный мультилатерализм подразумевает совместную разработку и соблюдение всеми без исключения международных правил»16.

Лейтмотивом заявлений Пекина остаются призывы соблюдать «открытость» глобальной экономики, осуждение «односторонности и протекционизма», в том числе через формирование замкнутых экономических блоков. Парируя обвинения западных стран в создании избыточных мощностей, что-де приводит к дисбалансам в мировом производстве, Китай апеллирует к неотъемлемому «праву на развитие», резко критикует США и добивается от них отказа от чрезмерно широкой трактовки понятия «защита национальной безопасности», используемой как предлог для введения дискриминационных торгово-экономических мер.

Важнейшим направлением и одновременно механизмом защиты внешнеторговых и внешнеэкономических интересов Китая остается стратегия формирования многосторонних партнерств, предусматривающих режим беспошлинной или недискриминационной торговли, и заключение соглашений о создании зон свободной торговли на двусторонней основе. Серьезным успехом для Пекина стал запуск в АТР с января 2022 года Всеобъемлющего регионального экономического партнерства (ВРЭП), объединившего помимо десяти членов АСЕАН также Китай, Японию, Южную Корею, Австралию и Новую Зеландию.

В то же время односторонние рестрикции США и их союзников вынудили Китай в 2021-2025 годах идти по пути копирования зарубежной практики экспортного контроля и разработки собственных правовых и регуляторных механизмов и инструментов контрсанкций. Рубежным стал принятый в 2023 году Закон КНР о внешних сношениях (вступил в силу 01.07.2023). Статья 33 закрепила право Китая вводить экономические контрмеры в ответ на «действия, которые ставят под угрозу суверенитет, безопасность и интересы развития Китая»17 в качестве допустимого инструмента внешней политики страны в принципе. Принятием данного закона Пекин оформил в правовой системе КНР механизм введения ограничительных мер на односторонние санкции, придал этому направлению системный характер.

В августе 2023 года было введено разрешительное лицензирование экспорта галлия и германия - ключевых редкоземельных элементов, используемых в производстве чипов как для гражданской, так и военной электронной продукции (по экспертным оценкам, КНР обеспечивает от 60 до 85% мирового производства германия и до 98% галлия)18. В 2025 году в ответ на «тарифные ралли» Трампа Китай существенно расширил систему регулирования экспорта редкоземельных металлов (в апреле на семь элементов, а в октябре - еще на пять элементов, а также литиевых батарей и компонентов), что тут же сказалось на глобальных цепочках поставок, учитывая доминирование Китая в этом сегменте мирового рынка.

В годы 14-й пятилетки прослеживалась также важная тенденция снижения значения экспорта среди движущих факторов экономического роста (потребление, инвестиции и экспорт). Она полностью укладывается в русло политики КПК при Си Цзиньпине на расширение внутреннего спроса как на основной драйвер развития экономики и форсирование собственных разработок высоких технологий. Можно привести высказывания Си Цзиньпина на Центральном совещании по экономической работе в декабре 2024 года, что «расширение внутреннего спроса связано с экономической стабильностью, экономической безопасностью» и поэтому является «не конъюнктурным, а стратегическим курсом»19.

Возросшие экономические возможности Китая определили избранную Пекином линию реагирования на резкую эскалацию тарифной войны, предпринятую весной 2025 года Президентом США Д.Трампом, а именно жесткие и зеркальные ответы на каждый шаг Трампа по обострению. В результате, доведя ситуацию до фактического эмбарго взаимным поднятием пошлин на 125%, Китай вынудил американскую сторону искать выход из созданного ею же тупика. Пекин также активно использовал выявившуюся уязвимость американской экономики, используя свое монопольное положение на рынке редкоземельных элементов.

Взаимная деэскалация и начавшиеся в мае 2025 года прямые переговоры на высоком уровне (Бессент-Хэ Лифэн) являются несомненным тактическим успехом китайской стороны, поскольку факт их проведения равнозначен признанию, что расчет Трампа на ультимативное одностороннее давление не сработал и Вашингтону приходится учитывать усилившуюся экономическую мощь Китая, о чем предупреждали наиболее дальновидные американские эксперты20.

Заключение

Как показывает анализ, в 2021-2025 годах внешнеэкономическая стратегия Китая претерпевала корректировку перед лицом экономического давления США и их союзников процессов трансформации мирового политического и геоэкономического порядка. На данном этапе КНР стремится сохранить комфортную для китайской экономики внешнеэкономическую среду прежде всего через диверсификацию торговых потоков и цепочек поставок, завоевание лидерства в производстве и мировом обороте ключевых новейших технологий и материалов, которые определяют перспективы технологического развития.

Китай снижает зависимость своей экономики и технологического развития от стран Запада, адаптируется под их политику «сдерживания». Происходит переориентация торговых потоков КНР: в то время как доля ЕС, и особенно США, в них сокращается, возрастают объемы экономических связей с геополитически близкими партнерами, странами Глобального Юга, близлежащих макрорегионов АТР. Блок АСЕАН уверенно занял позицию крупнейшего внешнеторгового партнера КНР. Отстаивая принципы «открытости» мировой торговли для свободного перемещения китайских товаров, одновременно Пекин демонстрирует готовность применять наработанный за последние годы действенный набор собственных правовых инструментов и механизмов контрсанкций для жесткой защиты своих экономических интересов.

Ход американо-китайских торгово-экономических трений в 2025 году показал наличие рычагов воздействия у обеих сторон (а не только у США, как это было характерно для периода тарифной войны в 2018-2019 гг.). На данном этапе Китай предпочитает поиск компромиссного разрешения торговых противоречий путем переговоров. В ходе встречи Трампа и Си Цзиньпина на полях саммита АТЭС 30 октября 2025 года стороны не смогли добиться прорыва в урегулировании разногласий и фактически согласились только о «перемирии» на год, до ноября 2026 года.

В этом смысле вряд ли намеченный на апрель этого года официальный визит Д.Трампа в КНР способен кардинально изменить ситуацию: принципиальные противоречия между сторонами не устранены, соперничество за глобальное лидерство также никуда не делось. Очевидно и то, что США придется считаться с меняющимся соотношением сил в мире.

 

 

1Цит. по: Си Цзиньпин: Экономическая политика должна учитывать ряд важных пропорций // Qiushi. 2025. №5 // URL: http://www.qstheory.cn/20250228/38bbd5e750c944abb05dbd63e83a6be4/c.html

2Table (3). China’s Total Export & Import Values by Trade Mode. January-Dec. 2025 (in USD) // General Administration Customs of PRC // URL: http://english.customs.gov.cn/Statics/1c8250cb-3436-4c46-b596-e2ff88e88457.html

3Рассчитано автором на основе данных ГТУ КНР за 2021 г. // http://english.customs.gov.cn/Statics/ 46bdb268-260d-46a1-adde-e3cebcaf6817.html

4ASEAN Secretariat Information Paper. 12.06.2024 // URL: https://asean.org/wp-content/uploads/2024/06/Overview-of-ASEAN-China-CSP-12-June-2024.pdf

5China’s Position on Some Issues Concerning China-US Economic & Trade Relations // PRC State Council. 09.04.2025 // URL:http://english.scio.gov.cn/whitepapers/2025-04/09/content_117814362 _3.html#

6Statistical Communiqué of the PRC on National Economic and Social Development in 2024 // URL: https://www.stats.gov.cn/sj/zxfb/202502/t20250228_1958817.html По итогам 2025 г., объем торговли Китая с Россией составил 228,1 млрд долл., в том числе объем экспорта в Россию - 103,31 млрд долл., импорта из России - 124,79 млрд долл. Динамика торговли была ниже, чем в 2024 г. Оборот уменьшился на 6,9%, экспорт - на 10,4%, импорт из России - на 3,9%. В то же время к концу года наметилась тенденция к стабилизации.

7Подсчитано автором на основе данных ГСУ и ГТУ КНР // https://www.stats.gov.cn/sj/zxfb/202502/ t20250228 _1958817.html; http://english.customs.gov.cn/Statics/3a0a3d5b-7a93-4be7-876a-e0f3b79b4e8c.html

8PRC State Council briefing on China’s imports and exports in 2025 // http://english.scio.gov.cn/m/pressroom/2026-01/28/content_118304543.html

9Xu Zeyu. How Ready is China for Trump Tariffs 2.0? December 16, 2024 // URL: https://www.sinicalchina.com/p/how-ready-is-china-for-trump-tariffs?utm

10Top China Economist on Incoming Reforms: Exclusive interview with Liu Qiao on Third Plenum CPC. 2024. July 26, 2024 // URL: https://www.sinicalchina.com/p/top-china-economist-on-incoming-reforms?

11Xu Zeyu. Оp. cit.

12Report on the implementation of the 2023 National Economic and Social Development Plan and the draft 2024 National Economic and Social Development Plan // URL: https://www.gov.cn/yaowen/liebiao/202403/content_6939276.htm

13PRC State Council briefing…

14Table (3). China’s Total Export & Import Values by Trade Mode, January-Dec 2025 (in CNY) http://english.customs.gov.cn/Statics/e5d149af-92a8-4a01-9f02-d7dec5ff394b.html

15Денисов И.Е., Сафранчук И.А. Четыре проблемы ШОС в свете вопроса о расширении организации // Вестник МГИМО-Университета. 2016. №3(48). C. 118.

16Очевидно, что такие подходы несовместимы с доктриной Д.Трампа об «исключительности» США («America First») и его курсом на экономический передел мира в пользу Вашингтона. Подробнее о речи Си см.: Выступление Си Цзиньпина по случаю 70-летия провозглашения пяти принципов мирного сосуществования. 28.06.2024 // URL: https://russian.news.cn/20240628/43cb542793f8467bb5224090974a2c 53/c.html.

17Цит. по: URL: https://www.china-briefing.com/news/wp-content/uploads/2023/06/New-China-Foreign-Relations-Law-1. pdf

18Brown K. China Incorporated: The Politics of a World Where China is Number One. London: Bloomsbury Academic, 2023. P. 88.

19См.: Qiushi. 2025. №5.

20Campbel Kurt M. and Rush Doshi (2025). Underestimating China: Why America Needs a New Strategy of Allied Scale to Offset Beijing’s Enduring Advantages // Foreign Affairs. №3 (104). (May/June 2025) // URL: https://www.foreignaffairs.com/china/underestimating-china